Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 181 – Валентина Зайцева

Заворачивая на парковку, я сразу замечаю машину Глеба и невольно улыбаюсь. Интересно, что меня ждёт сегодня? Может, он встретит меня прямо у порога, затянет в объятия, прижмёт к стене и станет страстно целовать, не давая даже сбросить туфли? Или увлечёт на мягкий диван, балуя нежными, сбивающими дыхание ласками? А может, всё будет как в тех романтических фильмах: медленно, до изнеможения трепетно и глубоко, когда от каждого шепота и касания горячих губ по коже бегут мурашки, а сердце готово выпрыгнуть из груди?

Пока я взлетаю по лестнице на наш этаж, дыхание уже спирает от предвкушения. В последнее время моя жизнь стала очень размеренной и четко структурированной — я специально выстроила её так, чтобы минимизировать любой повод для тревог и фиксации на негативе. Мои прежние страхи и пунктики никуда не исчезли, но я научилась с ними жить и контролировать их. И немалая заслуга в этом принадлежит моему парню: у Глеба поистине неутомимый аппетит на любовь, и он с удовольствием «потакает» всем моим эмоциональным потребности.

Наша квартира — моё самое любимое место на свете. Да, я провела детство в огромном родительском особняке, но годы, прожитые в студенческом общежитии, окончательно приучили меня к уютным, компактным пространствам. Мы с Глебом неделями искали идеальный вариант: я была согласна на скромный угол без особых излишеств, но в нём всё-таки до сих пор живёт эта капелька снобизма, присущая всем Вилковым.

Впрочем, за эти манерные повадки я его и люблю. Другой Глеб мне не нужен.

Я буквально влетаю в коридор, запыхавшись после побега по ступеням.

Но у двери никто не стоит.

Плечи мгновенно опускаются от лёгкого укола разочарования. Я ставлю сумочку на консоль и зову:

— Я дома!

Тишина.

Стягивая куртку, я чувствую, как в груди начинает покалывать беспокойство из-за отсутствия привычного приветствия.

— Ты где?

Из глубины квартиры доносится громкий стук, глухое чертыхание и наконец знакомый голос:

— На кухне я!

Ох.

Ой-ёй-ёй.

Я осторожно крадусь по коридору и заглядываю за угол. Как я и думала: перед плитой стоит абсолютно взъерошенный, покрасневший Глеб Вилков с жутко обиженным лицом. Он метается от одной кастрюли к другой, периодически строго выговаривая закипающему содержимому:

— Да пошло оно всё!

— Зай, — осторожно подаю я голос, делая мягкий шаг внутрь. — Ты что, ужин готовишь?

Он одаривает меня максимально «тёплым» взглядом:

— Нет, блин, в футбол играю!

— Ладно-ладно, — смеясь, поднимаю я ладони. — Глупый вопрос, признаю.

Он драматично взмахивает поварёшкой в сторону плиты:

— Соус Бешамель весь пошёл какими-то комками, деревянные лопатки как сквозь землю провалились, а этот венчик, — он с досадой отправляет инструмент прямо в раковину, — вообще ни на что не годен!

Я наконец полностью захожу на кухню, открываю нужный кухонный ящик и достаю оттуда пару деревянных лопаточек. Глебу, когда он готовит, всегда нужно абсолютно всё в двух экземплярах. Потому что один комплект в процессе кулинарных психов неизбежно летит куда-нибудь в сторону.

Типичный Вилков.

— А по какому поводу пир? — мурлычу я, грациозно забираясь на кухонный гарнитур и усаживаясь на столешницу.

Глеб одаривает меня взглядом воплощённого сарказма:

— По поводу голода.

— А если подробнее?