Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 136 – Валентина Зайцева

В темноте раздался мягкий шаг, и через секунду комнату залил тёплый, приглушённый свет настенного бра. Глеб скинул куртку, оставшись в одной рубашке, и на мгновение замер спиной ко мне. Я смотрела на широкий разворот его плеч, пока он доставал из кармана телефон. Нажав что-то на экране, он положил его на тумбу и повернулся. Из динамика поплыла нежная, едва слышная инструментальная мелодия.

— Я давно этого не делал, — тихо сказал он, отодвигая в сторону небольшой журнальный столик.

— Ох, я.… я не это имела в виду... — у меня перехватило дыхание от того, как он на меня посмотрел.

В его тёмных голубых глазах одновременно читались холодная решимость и невероятная, обжигающая нежность. Поймав мой взгляд, он медленно начал закручивать рукава рубашки до локтей. Я стояла абсолютно беспомощная, способная лишь робко опустить сумочку на кресло. На крыльце я успела вынуть шпильки из волос, и теперь, когда я сделала шаг к нему, Глеб протянул руку и бережно отвесил густую прядь с моего плеча.

Его пальцы на секунду задержались на моей коже, отчего по спине пробежала волна мурашек. Затем его рука переместилась на мою талию, а второй он мягко обнял мою ладонь. Я поджала губы и посмотрела на него снизу вверх, ожидая увидеть хоть какую-то неловкость. Но я должна была знать лучше.

Глеб расправил плечи и плавно, филигранно ввёл нас в медленный, идеальный вальс.

Я честно пыталась сдержать улыбку, но она всё равно прорвалась наружу, из-за чего я чуть не сбилась с шага.

— Ты слишком хорошо танцуешь для бунтаря, Вилков, — шепнула я с лёгким щуром.

В его глазах мелькнула тёплая, едва заметная смешинка:

— Намного лучше тебя, Виноградова, — отозвался он, легко крутанув нас, чтобы обогнуть угол кресла.

— Ах так? — я сговорчиво прищурилась. — А кружиться умеешь?

Вместо ответа Глеб чуть направил меня в следующем па, отправляя в плавный поворот. Подол моего платья взметнулся в воздухе, и из моей груди вырвался звонкий, искренний смех, которого я не слышала от себя уже очень давно. Он не останавливал движения, заставляя меня кружиться снова и снова, пока у меня окончательно не перехватило дыхание.

Пусть это происходило не под хрустальными люстрами светского зала, не на мраморном паркете перед сотней лицемеров из «Олимпа»... Нам это было не нужно. Здесь, в этой полутёмной комнате, всё было по-настоящему.

Именно это я и хотела сказать ему, когда мы наконец остановились. Но слова застряли в горле. Головокружение было вовсе не от танца. Вся причина кроется в том, как Глеб смотрел на меня — пристально, глубоко, будто видя меня настоящую насквозь.

Он молча протянул руку и аккуратно коснулся застёжки на спинке моего платья. В тишине комнаты раздался лёгкий звук расстёгивающейся молнии. Моё сердце заколотилось где-то в горле. Глеб бережно спустил лямки с моих плеч, и ткань мягко соскользнула вниз.

Его взгляд стал невероятно тёмным и тяжёлым.

— Ты уверена, Аня? — его голос понизился до глухого, бархатистого шепота.

Я сделала шаг ещё ближе к нему, чувствуя исходящее от него тепло, подняла голову и встретилась с его глазами:

— Я никогда не была ни в чём так уверена, Глеб.

Он сжал челюсти, будто сдерживая порыв, а в следующее мгновение накрыл мои губы своими. Это был нежный, но невероятно глубокий и властный поцелуй, от которого у меня подкосились колени. Я обняла его за шею, зарываясь пальцами в его волосы, и полностью доверилась его рукам.