Книга Непреднамеренное отцовство, страница 4 – Маша Малиновская

— Мама, а ты купишь мне мягкий пластилин? Мне нужен зелёный, чтобы доделать танк, который мы в садике лепили. На пушку не хватило. Это подарки папам на двадцать третье февраля.

В груди снова появляется царапающее чувство. И я малодушно не комментирую его слова.

— Конечно, малыш, какой тебе нужен, такой и купим.

— Я танк сделаю, а когда папа появится — подарю.

Надо будет поговорить с ним. Как-то ещё раз мягко объяснить, что не нужно ждать. Я подумаю, когда и как лучше это сделать.

Мы заезжаем в супермаркет, покупаем продукты на ужин, бутылку молока и яйца для омлета на завтрак. Яблочный сок в коробочке, который Ромка очень любит, и упаковку воздушного пластилина.

Когда подъезжаем к дому, я вижу, что моё парковочное место заняла чья-то здоровенная чёрная бэха. Интересно, что за персонаж на такой тачке у нас тут появился?

Но ещё интереснее, куда мне теперь приткнуть свой солярис.

Паркуюсь на свободное место, где обычно свою машину ставит сосед с шестого этажа. Он, вроде бы, только поздно вечером должен приехать, перепаркую тогда позже.

Я выхожу из машины, вытаскиваю Рому и пакет с продуктами.

— Ну-ка пойдём, малыш, — замечаю, что возле бэхи стоит какой-то мужик, модный весь, в костюме.

— Извините, пожалуйста, — обращаюсь к мужчине, который стоит спиной и, кажется, что-то печатает в телефоне. — Не могли бы вы переставить машину на гостевую парковку, тут обычно…

Я давлюсь остатком фразы, когда он поворачивается и уставляется на меня своими хищными тёмными глазами. Буквально впивается в лицо, словно клешнями.

И мне вдруг хочется схватить Ромку и убежать, захлопнув двери и закрыв их на все замки.

Потому что это никто иной, как его отец.

— Узнала меня, — не спрашивает, а утверждает Нажинский.

А мне хочется сделать вид, что впервые вижу его, что он ошибся, обознался. Да только не имеет смысла это. Вряд ли он просто так развернётся, сядет в свою крутую бэху и укатит обратно в Москву, если уж припёрся с определённой целью.

А о цели этой мне даже думать не хочется.

Неужели он как-то узнал? Но как? Я ни одной живой душе не говорила.

— Здравствуйте, Ярослав Юрьевич, — холодно ему улыбаюсь. — Не ожидала вас тут увидеть. По делу в городе или в гости?

— Не делай вид, что не понимаешь, почему я здесь.

Его взгляд пронизывает насквозь. Чувствую, как от страха и этого ледяного взгляда по плечам ползут неприятные мурашки. В желудке появляется ощущение каменной тяжести.

— А вы кто? — спрашивает Рома, сжимая крепче мою ладонь.

Желание спрятать его, закрыть собой, чтобы этот жуткий взгляд незваного гостя даже не коснулся чистоты и наивности моего сына.

Но поздно. Нажинский опускает глаза и отвечает мальчику то, что повергает меня в состояние шока.

— Я твой отец, мальчик.

Господи, ну зачем? Ещё и когда Рома так озабочен этой темой. Мы же ему явно не нужны, с чего бы вдруг ему понадобилось приезжать? Ну скажет он ребёнку да уедет, а я потом что буду делать?

Ромины глазки вспыхивают. Он вздрагивает и на секунду торопеет. На маленьком личике за мгновения пробегает целый спектр эмоций.

Потом вдруг Рома дёрнувшись, резко отмирает, стаскивает с плеч свой рюкзачок. Расстегнув его, он достаёт очень-очень аккуратно картонную коробочку, а уже из неё извлекает пластилиновый танк.