Книга Мой сводный хулиган, страница 55 – Маша Малиновская

Я дал ей отдышаться, но тут, кажется, наступил момент, когда её стало накрывать стыдом и неловкостью. И почему я не был удивлён?

Мышка стала дышать тише, заметно контролируя громкость дыхания, подтянула к груди колени и попыталась натянуть на себя плед.

— Эй, – я тронул её за плечо и почувствовал, как она напряглась, будто окаменела. – Ника?

Она попыталась натянуть плед ещё выше, спрятавшись под ним с головой.

— Та-а-ак, – пришлось применить усилие, чтобы развернуть её к себе. – И что происходит?

Она неуверенно подняла на меня глаза, тяжело выдохнула через нос и залилась краской. Смутилась. А меня потянуло на улыбку, едва сдержался, а то ещё неверно расценит и обидится.

А потом она скосила глаза на мою руку и увидела влажные от её смазки пальцы. Надо было видеть её взгляд. Николь схватилась за плед и укрылась им с головой, и тут я уже не смог сдержать смех.

— Ну ты чего? – откинул его обратно, да так, чтобы не только лицо видеть, но и ниже. – Первый оргазм, что ли?

Молчаливый кивок.

— А сама?

Она моргнула, а потом выхватила плед из моих пальцев и снова прикрыла грудь.

— Сама я подобным не занималась, – сказала, сперва чуть прочистив севшее горло.

— Прозвучало так, будто ты этим гордишься. Или дрочить не царское дело?

Хотел ввернуть шутку, но вышло как-то обидно – и сам почувствовал. А Николь насупилась, отодвинулась и попыталась резко встать. Пришлось ухватить её за талию и уложить обратно.

— Остынь, Мышка, я пошутил, – я склонился над ней и припечатал поцелуем сжатые губы. – Но ты так сильно смутилась, что надо было тебя вытолкнуть из этого, – сориентировался, хотя по факту так и было. И даже, кажется, сработало.

Ника пару раз шумно сердито вдохнула через нос, но потом расслабилась и ответила на поцелуй.

— Мне просто… Это новые ощущения.

Я лёг рядом и привлёк её к себе, уложив голову на плечо. Странное ощущение разлилось по телу. Спокойное какое-то, тёплое. Вибрация от неудовлетворённого желания внутри живота стихала, но это было что-то другое. Что-то более глубокое, что ли. Кажется, у меня тоже были новые ощущения.

— Тебе предстоит испытать ещё много нового, Мышка.

— А почему Мышка? – спросила она, повернув ко мне голову.

— Не знаю, напоминаешь просто почему-то, – рассказывать, что я сталкерил за ней в палате брата как-то не хотелось, мало ли что подумает. А мне почему-то было важно, что она подумает обо мне.

— Расскажи о маме, – вдруг попросила она серьёзным тоном. – Что с ней случилось?

Прошло много лет с тех пор, как она ушла из жизни, и эта тема не причиняла мне острую боль. Скорее вызывала тянущие ощущения в груди, но в то же время пусть и наполняла грустью, но какой-то тёплой и светлой, что ли.

— Мама работала медсестрой в тубдиспансере. Так вышло, что заразилась. Долго лечилась, вроде бы помогало. Но от этой заразы не только лекарства надо. Там и питаться хорошо, и в санаторий. А у неё мы с братом на руках, уж какое там питание да курорты. Лёгкие слабые были, сама тоже. Подхватила воспаление и через неделю ушла от нас.

Я рассказывал печальную историю, но перед глазами стоял светлый образ матери. Худенькая невысокая фигура, вьющиеся волосы, поднятые в пучок, жёлтое в лиловый цветочек платье. Мама очень любила это платье и часто надевала. Помню, как в парке на карусели я каждый раз ловил её взглядом среди других родителей именно по этому платью, что выделялось на фоне толпы.