Книга По его правилам, страница 85 – Маша Малиновская

— Ты не ответила на вопрос, — мама подняла тон, что бывало очень редко.

— Этот милиционер — отец Демида. А про учёт правда. Но всё не так, как кажется.

— А как, скажи мне, пожалуйста? Тебя не бывает дома, ты больше не общаешься с подругой, твоя учёба покатилась по наклонной!

— Глупости, мама!

— То есть тройка в журнале — неправда?

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Заметила, что на нас стали поглядывать, хоть мы и отошли уже от школы.

— Мам, давай дома поговорим.

— Конечно, ещё как поговорим. Я сейчас же отцу позвоню и попрошу приехать раньше с работы. И разговор будет долгим, Злата.

Разговор действительно был долгим. А потом я долго-долго плакала в своей комнате. Не могла поверить, что мои родители столько всего наговорили мне. И что самое ужасное — запретили видеться с Демидом. И вообще, определили учёбу как мою основную и единственную деятельность. Будто я была какой-то заядлой троечницей или прогульщицей, не готовой сдать экзамены. Сказали, что теперь мой маршрут будет состоять из дороги «школа — дом» и в обратном порядке, а папа будет стараться забирать меня на машине. Сотовый тоже забрали.

А потом ещё дико опозорили, когда мама позвонила Вере Васильевне и попросила рассадить меня с Бахуриным, потому что он, как они теперь считали, мешает мне учиться. И вообще, что такой неблагополучный парень забыл рядом с их «золотой» дочерью.

Мои мама и папа всегда меня понимали и поддерживали, и сейчас я находилась в истинном шоке от происходящего. Когда кто-то из одноклассников рассказывал о проблемах с родителями, я не понимала, как взрослые могут так ограничивать свободу подросткам. Это же приведёт к агрессии, протестам, а, значит только усугубит конфликт. Взрослые ведь на то и взрослые, чтобы понимать это. И своими отношениями с родителями я очень гордилась, радовалась, какие они у меня понимающие. И сейчас совершенно не понимала, что сделала не так.

Одна тройка — не повод закрывать меня дома. Недоверие к моему парню. Тогда кто им мешает узнать его ближе? Пригласить на ужин, например, пообщаться теснее.

Ведь совсем недавно мама была рада нашим отношениям, говорила, что ей нравится серьёзность Демида и что я чаще стала улыбаться.

О его предложении про Сочи я им так и не сказала ещё. И теперь пока не стоит, надо подождать, пока всё это уляжется. Они остынут, успокоятся, мы ещё раз поговорим по душам. Мой Бахурин просто не может не нравиться. Они поймут.

А вот Соколовой я обязательно воздам за эту подлянку. С началом отношений с Демидом я стала намного мягче, спокойнее, но я осталась собой. И я придумаю, как сравнять эту козу с землёй за этот грязный выпад.

Я едва дождалась следующего дня, чтобы всё рассказать Демиду. Мы спрятались на большой перемене в той самой коморке, где он напугал меня во время осеннего бала и я расплакалась. Вцепилась в его свитер, крепко обняла, вдыхала любимый запах, пока он меня успокаивал и гладил по волосам.

— Не плачь, маленькая, мы что-нибудь придумаем. Хочешь, я с ними поговорю?

— Не сейчас. Они себе придумали и стоят на этом, Дём, — я не поднимала голову, не хотелось, чтобы он видел мои заплаканные глаза, хоть в подсобке и царила полутьма из-за закрашенного синей краской окна. — Понимаешь, я их будто не знаю. В шоке сама.