Книга По его правилам, страница 82 – Маша Малиновская

— Не буду, не стану. Прости меня! — он отвечал с таким же жаром. — Прости. Я люблю тебя.

Он замолчал. Замолчала и я. Истерика будто выключилась по щелчку. Эти слова ещё раз эхом прогрохотали у меня в голове. Я подняла заплаканное лицо и посмотрела Бахурину в глаза.

— Люблю, — повторил он спокойнее.

— И я, — проговорила хрипло от слёз. — И я тебя люблю, Бахурин.

После всего, что произошло в тот день в квартире Бахурина, мы с ним стали ещё ближе. Казалось бы, всего слов — «я люблю тебя», а сколько в них заключено, когда не бросаешься ими просто так. И пусть для меня отношения с парнем впервые, но и для Демида, я думаю, произнесённое не пустой звук. Нельзя говорить так искренне и открыто всем подряд.

И я ему верю. Верю, что любит. Потому что каждый день подтверждает это действиями.

В тот вечер мы долго сидели молча у него на диване, обнявшись и просто дыша друг другом. Дыша тем признанием, которое накрыло нас на эмоциях, но которое словно развело тучи. Я прислонила голову к его груди и слушала, как бьётся сердце, как отзывается моё.

— Злата, давай вместе уедем после выпускного, — вдруг предложил он. — Я изучал вузы. В Сочинском университете есть факультет морской биологии, есть и архитектурный.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Он думал, искал варианты, как нам обоим осуществить мечту и при этом остаться вместе. Сочи… Это так далеко, и кажется таким нереальным.

— У дядьки там есть комната в общаге от ведомства. Он там если раз в полгода неделю бывает — хорошо, но говорит, что и хату снимет, если что, не проблема. Ведомство даже коммуналку оплачивает. А мы сможем на стипендию вытянуть, я работу найду дополнительно.

Успокоившееся сердце стало разгоняться снова. Но уже не от страха, а от волнения совсем другого характера. Бахурин не просто предлагает учиться вместе и быть рядом, он предлагает вместе жить. Это же… стать семьёй. Вместе просыпаться, вместе вести быт, вместе ложиться спать. Вместе… И меньше, чем через каких-то полгода.

— Что думаешь? — он нежно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо, провёл большим пальцем по щеке, а потом мягко коснулся нижней губы. А что я думала? Дыхание сбилось от его ласки и от того, что он так видит своё будущее со мной.

— Я хочу этого больше, чем ты себе представляешь, — я потянулась и коснулась своими губами его. — Мы справимся, я знаю. Я всё объясню родителям, они поймут, я уверена.

— Конечно, они же любят тебя.

А ещё через два дня я узнала, что такое разрывающая глухая боль, когда огонь внутри сжигает внутренности от того, что не знаешь, просто не в силах помочь родному человеку. Когда его сворачивает от горя, а ты абсолютно бессильна.

Мы вышли из школы после уроков, было уже совсем тепло по-весеннему. Народ шумел и обсуждал скорый день открытых дверей в местном железнодорожном колледже.

— Дём, — я толкнула его в плечо, указывая в сторону.

Чуть дальше от угла школы стоял чёрный джип, а рядом ждал его дядя Рома. Он выглядел серьёзным и напряжённым. Мы направились в его сторону, и я почувствовала, как Демид напрягся.

— Иди, — я поняла, что буду там лишней и притормозила в нескольких метрах.

Я не слышала, о чём они говорили, но догадаться было нетрудно. Они замерли друг напротив друг, дядя что-то сказал, а потом коснулся рукой плеча племянника. Демид оступился назад, а потом обхватил голову руками, наклонился, упёршись рукой в дерево. Дядя Рома ещё что-то говорил, кивнул на машину, но мой Бахурин отрицательно покачал головой, а потом поднял глаза на меня. Дядька кивнул ему, потом мне и вернулся в машину, завёлся и тронулся, а я бросилась к Демиду.