Книга По его правилам, страница 43 – Маша Малиновская

— Вы уверены? Моя подруга, кажется, зашла в туалет.

— Глуховат, что ли, парень, а? Нету никого, говорю. В туалете только убралась девчачьем. Пусто там. Иди давай уже.

Значит, тут их не было. В том, что Маркиза была с Олесей и другими девушками из класса, я уже и не сомневался. Только где?

Я снова вышел на крыльцо. В школьном дворе уже и правда никого не было. И тут я заметил, что за углом мелькнула знакомая куртка. Поспешил догнать одноклассника, и, чтобы не тратить время на его идиотские закидоны, сразу взял в оборот.

— Где девки?

Жорик вылупил глаза, вроде как и не понял вопроса.

— Бахур, ты о чём? Я должен знать? По домам разбежались же, наверное. А тебе, кстати, разве не надо на автобус? Ты же у нас теперь центровой.

В тот момент я совершенно не понимал, что вообще общего у нас с этим придурком когда-то было. Столько лет в одной компании. Не сказать, что дружили тесно, но ведь зависали вместе, «мазу» друг за друга тянули, если приходилось встречаться с парнями из других районов.

— Где Злата и Олеся? — времени было в обрез, поэтому сильно расшаркиваться я не стал. Ухватил Жорика за воротник и ощутимо встряхнул.

— Руки убери, Бахур! Что за моду взял?

Но в силе физической, да, собственно, как и в авторитете в компании, Жорик мне значительно уступал. Поэтому нацепил ухмылочку и продолжил.

— На озере. Подружиться решили, чего ты так распереживался-то.

— Мать твою…

К матери Жорика это абсолютно не относилось, конечно же. А вот то, что Олеська потащила Маркизу на озеро, совершенно однозначно было хреново.

Я отпихнул Жорика от себя и припустил за угол в сторону озера. Оно за школой совсем рядом. Иногда зимой там даже физ-ру раньше проводили, выдавали старые советские коньки, мы их надевали по очереди по несколько человек и учились кататься. В тёплые месяцы туда бегали курить, когда были помладше и не такие борзые, как сейчас. А ещё именно возле озера обычно проводились всякого рода разборки и драки.

Само озеро как только не называли, вроде бы даже нам как-то учителя говорили его задокументированное название, но мы звали его «Грибок», потому что тусить ходили под ржавые, сто лет не крашенные и уже погнутые железные грибы, которые в свои лучшие времена задумывались как защита от солнца на когда-то существовавшем пляже.

Формы оно было почти идеально круглой, как блюдце, и совсем небольшое.

С одной стороны, что ближе к школе, на льду катались ребята из средних классов. Да и немного их было, человек восемь-десять, а вот чуть дальше я и заметил сгрудившихся наших девушек.

Когда подбежал ближе, оказалось, что всё куда хуже, чем предполагал изначально. Всё было катастрофично. Просто ужасно. Олеська совсем с катушек слетела!

— А-ну расступились! — рявкнул громко, расталкивая бывших одноклассниц.

— Олеся, мать твою! Совсем дура, что ли? Отвали от неё!

Картина, что мне предстала, была ярчайшей иллюстрацией подростковой жестокости. Даже парни не всегда в стычках до такого доходят.

В тесном кругу, прямо на льду, на одном колене сидела Олеська и держала Маркизу за волосы. Шапка и сумка последней валялись рядом, но это полбеды. Олеся не просто её удерживала, она прижала к щеке побледневшей девушки большой острый кусок льда, угрожая порезать кожу. Злата тяжело дышала, изо всех сил сдерживая слёзы. Нижняя губа кровоточила, пальто было испачкано и изваляно в снегу, на голых кистях без перчаток виднелись ссадины со свежей кровью.