Книга Без правил, страница 77 – Маша Малиновская

Демид делает шаг назад и отворачивается, запускает пальцы в волосы. От его слов начинает трясти.

— Я поначалу держался. Осуждал тебя за выбор, думал, что испытываю только страсть. Желание. Хотел, чтобы было так.

— Что же изменилось? — чувствую, как к горлу подступают слёзы.

Бахурин подходит снова, берёт за затылок, запустив руку в волосы так, что у меня колени подгибаются.

— А ничего, Маркиза, — мои губы начинают гореть под его взглядом. — Целых десять лет прошло, а ничего так и не изменилось. Всё нутро горит, когда ты рядом, а когда не рядом, так вообще огнём дотла.

Когда долго и упорно строишь оболочку, накладывая бетон слой за слоем, когда, заложив последнее окошко, вдруг понимаешь, что душа осталась замурованной, умирает без кислорода и солнечного света. И вдруг понимаешь, что к лучшему это. Вот так, без неё, без боли.

А потом наступает такой момент, как сейчас, когда оболочка трескается, с шумом и грохотом ломается, осыпаясь, а душа, что уже считалась мёртвой, резко и болезненно распахнув залежалые пыльные крылья, вырывается наружу.

Именно это и происходит с нами сейчас. Оболочки взрываются, выпуская наружу то, что мы столько лет пытались похоронить. Это больно и прекрасно одновременно.

— Самой жуткой мыслью было представлять, что ты любишь его. Веришь, я уже готов был силой забрать тебя, отнять, присвоить, — прижимается лбом к моему. — Да я это и сделал.

— Я не жила эти десять лет, Демид, — обхватываю ладонями его лицо в ответ. — Что мы наделали? Почему тогда всё испортили?

— Мы были слишком молоды.

Слова больше не звучат. Не звучат признания. Вместо них говорят прикосновения.

Демид целует меня так нежно, что внутри вековые льды в момент оттаивают и рушатся. Паруса моей души расправляются, наполняясь свежим и сильным ветром счастья. Цепи рвутся, заставляя ранее мертвое скованное сердце трепетать.

Невыразимое, необъятное чувство. Забытое, потерянное десять лет назад.

Закрываю глаза и поддаюсь поцелую, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Отвечаю, прижимаясь к Демиду как можно ближе, льну к нему, испытывая в этом невероятную, жизненно необходимую потребность. Словно в дыхании.

А он целует и целует. Нежно и мягко, как когда-то. Потом отрывается и снова смотрит в глаза. И именно этот контакт невероятно важен, он даёт импульс на наши дальнейшие действия. Не страсть, но нежность.

Демид раздвигает полы моего плаща и мягко сталкивает его, а потом аккуратно берёт меня на руки и идёт к лестнице на второй этаж.

Мы занимались сексом буквально вчера, но сегодня я чувствую, что произойдет нечто иное. Сейчас моё тело вибрирует от возбуждения, но оно другое. Будто идёт из груди.

Второй этаж представляет собой открытую площадку в половину от первого с перилами. Здесь нет ничего кроме большой кровати, на которую меня и опускает Бахурин. Он нависает сверху и снова целует. Теперь уже глубоко и страстно, но в страсти этой столько тепла и нежности. Вчера я горела в его руках, сегодня же плавлюсь, растекаюсь негой и теплом по телу.

Поцелуи длятся всё время, пока наши руки раздевают друг друга, пока пальцы скользят по коже. Он просто гладит моё тело нежно и бережно.

Сейчас поверить не могу, что когда-то считала своё тело фригидным, неспособным ощущать удовольствие. Оно молчало. Теперь же под ласками Демида ожило, заиграло. Отозвалось на его руки и губы, что скользят сейчас по коже, заставляя глубоко дышать и стонать.