Книга Птичка для сталкера, страница 37 – Маша Малиновская

— Пошла! - меня бесцеремонно выдёргивают из машины и грубо толкают в спину.

Я переставляю ноги, но они путаются и я, споткнувшись, падаю, больно ударившись коленками и ладонями о гравий. Мне страшно, я полностью дезориентирована, так что неудивительно, что ноги не держат.

Ехали мы минут тридцать, а потом меня закрыли в машине. Не знаю, сколько я там просидела. Может час, может больше. Телефон у меня забрали, так что определить сложно. Только примерно, если учитывать, что солнце уже почти село.

— Вставай давай! - грубо вздёргивают за руку, больно сжав выше локтя. Синяк останется, но это точно не самая большая моя проблема.

Наверное, мой похититель понимает, что мои собственные ноги сейчас нормально нести меня не способны, поэтому подхватывает под руку и, подталкивая перед собой, ведёт вперёд.

Кажется, мы входим в здание, если судить по тому, что после мелких камешков под ногами ощущается ровный пол. Запах тоже меняется - со свежего воздуха на слегка сладковатый, напоминающий отсыревшее дерево или опилки.

— Вот она, - меня с силой толкают вперёд, но я всё-таки умудряюсь устоять на ногах.

А потом сдёргивают мешок.

Приходится проморгаться, чтобы зрение привыкло к свету после тёмного, не пропускающего свет мешка. И, наконец, глубоко вдохнуть, потому что под тканью дышать было трудновато.

Я стою посреди большой гостиной дома, облицованного деревом. Что-то типа загородного или дачи. Передо мной на чёрном кожаном диване сидит мужчина лет пятидесяти, который кажется смутно знакомым. Не могу вспомнить, но уж точно видела его где-то, может, мельком. Сбоку и сзади ещё несколько крупных мужчин в чёрных костюмах, похоже, охранники этого.

Он смотрит на меня без особого интереса, а потом вздыхает, словно я сама сюда напросилась, чтобы ему досаждать.

Первой заговорить страшно, поэтому я молча смотрю на него, ожидая, что он пояснит, зачем меня похитили среди бела дня и притащили сюда.

— Ты Надина Ансупова? - спрашивает, скривившись.

— Я, - отвечаю подвёвшим голосом. На большее меня не хватает, потому что горло сводит в спазме от страха.

— У нас с твоим отцом есть нерешённые вопросы, по которым мы никак не можем найти общее решение. Если Наиль будет сговорчив, получит дочурку обратно, если нет, то тоже получит, но по частям.

Я чувствую, как у меня начинает дрожать подбородок, а по спине ползут противные мурашки. На ладонях выступает холодный липкий пот, и кажется, что тело так напряжено, что я не смогу даже пошевелиться. Перед глазами проплывает жуткая картина, как мне отрезают пальцы, а потом складывают их в коробочку для “подарка” отцу.

— Твоя задача - не выёбываться. Тогда, возможно, доживёшь до момента воссоединения с папочкой. Усекла?

Я дёргано киваю и продолжаю стоять как прибитая. В желудке ощущение, будто камней накидали, а ещё хочется писать.

Страшно. Очень страшно мне.

Мужчина переключается на своих людей, продолжая беседу с ними. Один из них явно приближённый.

— Запиши видео и отправь Ансупову. Как перезвонит, дашь трубку мне.

— А с девкой что? - спрашивает второй. - Может, отдать твоему щенку, чтобы присмотрел?

Я перевожу взгляд с одного на другого, ощущая, как бешено пульсирует у меня в висках кровь.

— Отдай. Только предупреди, чтобы без глупостей. Нам её ещё возвращать надо. Скорее всего.