Книга Училка и Чемпион, страница 71 – Маша Малиновская

Плачу, потом злюсь, потом снова плачу. На звонки Мирона не отвечаю. Телефон лежит на столе, вибрирует каждые полчаса, словно будильник, и каждый раз это как удар током. Иногда беру его в руки, смотрю на имя в списке входящих и просто кладу обратно.

Что я ему скажу? Что хочу разорвать нас в клочья, потому что его жизнь такая сложная, а моя — слишком хрупкая? Что мне больно и страшно от мысли, что он никогда не будет полностью моим?

Он не пишет сообщений, только звонит. Это его стиль — говорить прямо, не прятаться за текстом. Но я сейчас не могу это вынести. Не уверена, что смогу говорить твёрдо, а не глупо разреветься прямо в трубку.

Сижу дома в пижаме с самого утра. В животе уже пара литров чая точно, на столике пустой контейнер от торта и третья немытая чашка из-под чая. Кася возвращается из кухни и смотрит на меня с укоризненной смесью жалости и раздражения, будто не понимает, зачем я так страдаю, если можно просто свернуться клубочком и мурлыкать под одеялом.

— Ты бы тоже с ума сходила, если бы увидела, как твой котейка раздаёт вкусняшки соседской Мурке, — бормочу я в пустоту, а Кася презрительно мотает хвостом, прыгнув на подоконник.

В воскресенье, не выдержав тяжести одиночества, еду к родителям. Надеваю удобное платье, завязываю волосы в хвост. Хочется быть самой собой, без масок. Хочется почувствовать себя ребенком, хотя бы на время забыть обо всём.

Дома встречает запах борща, который варит мама. Папа читает газету в своем кресле, как всегда. Всё привычно, и эта обыденность немного притупляет мои острые переживания.

— Что-то ты не очень выглядишь, Люба, — замечает мама, но я только улыбаюсь в ответ, показывая, что не хочу ничего объяснять. Она ведь как обычно — критика во благо, по её мнению.

Родители уезжают к друзьям, и я закрываюсь в своей комнате. День проходит в привычной тишине дома, я читаю старые книги из своей библиотеки, перебираю какие-то детские фотографии.

Иду на кухню, пеку свои любимые оладьи а потом наливаю чай и сижу с томиком Достоевского, пытаюсь забыть, как сильно меня разрывает изнутри. Родители возвращаются после обеда, но, к моему собственному удивлению, ничего не спрашивают, видимо, видят, что лучше сейчас оставить меня в покое. И я им благодарна за это.

К вечеру возвращаюсь домой. Кася выбегает в прихожую и сразу начинает тереться о ноги.

— Привет, моя хорошая, — подхватываю её на руки и утыкаюсь носом в густую пушистую шерсть.

Оказывается, ласковая она такая не только потому, что соскучилась, а ещё причина в закончившемся корме.

Не хочется, но снова натягиваю куртку и топаю в ближайший супермаркет. Прости, подруга, сегодня ешь самый обычный корм, магазин для животных уже закрылся.

Беру корм и иду на кассу. Задерживаюсь возле полок с вином, размышляя, а надо ли оно мне, или обойдусь чаем?

Обойдусь. А завтра голова болеть не будет из-за обезвоживания. Вино ведь оно такое — враз водопад слёз спровоцирует.

Возвращаюсь домой, кормлю кошку, себе зажариваю на ужин яичницу, а поужинав, укладываюсь на диван и включаю телевизор. Канал с новостями, как обычно, бубнит о каких-то событиях: пробки, политика, что-то ещё. Я смотрю в экран, но не вижу ничего, пока не слышу знакомое имя.

«Чемпион России по боксу Мирон Дорофеев получил травму руки во время уличной драки…»