Книга Сначала повзрослей, страница 35 – Маша Малиновская

Я осматриваюсь, но никого не вижу. Может, Герман Васильевич отошёл куда-то? Вряд ли вообще ушёл, такую машину просто так незапертой не оставишь.

— Герман Васильевич? — решаюсь позвать негромко, а у самой внутри всё замирает.

— Кто там? — раздаётся зычное, и внезапно он выезжает из-под машины на какой-то доске с колёсиками.

Появляется так неожиданно, прямо у моих ног, что я едва ли не вскрикиваю.

— Здравствуйте, — делаю пару шагов назад, чтобы не нависать над ним, тем более в платье.

— Женя? — удивлённо поднимает брови, а потом рывком садится и встаёт на ноги. — Что-то случилось? — хмурится.

— Нет-нет, — спешу его успокоить. — Я пришла из колледжа, а в квартире Ксюша. Она очень торопилась и просила передать вам документы. Сказала, что важные. — Протягиваю ему кожаную папку.

— Торопилась, значит, — поджимает губы и качает головой. — Вот засранка. О чём не попроси — всегда она торопится. Вопрос — куда?

Про то, что Ксюша сказала про парня, я не уточняю. Не думаю, что Герман Васильевич это по достоинству оценит, а иметь врага в лице его дочери мне уж совсем никак не хочется.

— Да мне несложно было, — пожимаю плечами, а сама взгляд от него не могу оторвать.

Даже сейчас, испачканный в мазут или во что это там чёрное измазана его кожа на плечах, в рабочей футболке и джинсах, с небольшой щетиной, он выглядит потрясающе. Невозможно смотреть без восхищения.

— Спасибо тебе большое, Жень, документы и правда важные. Скоро друг за машиной приедет. Он пять лет назад решил перестать быть столичным мажором и перейти в разряд серьёзных парней, но, видимо, ему не зашло. Он уже должен вот-вот подъехать, а я дома ПТСку забыл. Вот, блин, попросил Ксюшку…

— Какая необычная машина, — с интересом смотрю на автомобиль. — Она похожа на Бамблби из “Трансформеров”.

— Похожа, да, — Герман Васильевич почти ласково проводит ладонью по крыше машины. — Только марка другая. Это порш, а трансформер — шевроле.

— О, я бы никогда не отличила, — смеюсь. — Я вообще не разбираюсь в машинах.

— Ну, это дело наживное, Жень, если вдруг интерес появится. Машины хоть и неживые вроде бы как, но своя определённая душа у них есть. Если ты к ним хорошо, то и они не подведут.

— А разве люди не так? — смотрю на него и тону в глазах. Меня затягивает в него. Страшно и так хочется. Каждая клетка в теле электричеством тёплым наполняется.

— Мне бы хотелось, чтобы ты верила в это как можно дольше, Женя, — говорит приглушённо, и от его голоса по моим плечам бегут мурашки.

Повисает какая-то странная пауза. Я будто впадаю в оцепенение. Он смотрит на меня, а я на него. Всего мгновения, но они переворачивают у меня внутри всё. Становится нестерпимо.

— Я вам тут обед принесла, вы же, наверное, голодны, — отвожу взгляд первой. — Бутерброды и салат.

— Женя, я привыкну, — улыбается, и дышать как-то легче становится. — Что потом делать без тебя?

А не надо без меня…

Так хочется сказать это, но я скорее себе язык откушу, чем вслух это произнесу. Только улыбаюсь, прикусив губу.

— Кстати! — вдруг спохватывается Герман Васильевич. — Женя, задержу тебя ненадолго, ладно? Ты не сильно спешишь?

— Нет, — качаю головой отрицательно. Даже если бы и спешила…

— Садись в машину за руль, — кивает на полосатика. — Мне надо кое-что проверить, а для этого нужно двое.