Книга Найду тебя. Часть 1, страница 8 – Маша Малиновская

— Забавно, — сердце пропускает от страха удар. — Я ведь даже почти не злюсь. Но ты же не думала, что всё будет так просто, да, убогая?

Я вздрагиваю от каждого его шага у меня над головой. Цепенею от страха, который, кажется, можно потрогать и ощутить всю его липкость.

Наивно надеяться, что он просто так идёт сюда, спускается по лестнице, не зная, что я здесь.

Я не из тех, кто теряется. С самого детства я училась защищать себя, пуская в ход кулаки, хитрость, ярость и желание выкарабкаться. Дралась в кровь за место под солнцем. В прямом смысле — шрамы на костяшках не дадут соврать.

Но сейчас меня будто парализовало. Один лишь голос и взгляд издалека этого парня повергает в ступор, заставляя сердце от страха трепыхаться не в такт.

Потому что я понимаю, что такого противника я не потяну. Ни физически, ни морально.

Он сильнее, могущественнее и опаснее. Он в сравнение не идёт с теми деревенскими отморозками, с которыми я когда-то сталкивалась. Уже того, что я краями слышала о нём в университете, достаточно, чтобы это понимать.

Говорят, его отец — бандит. И сам Вяземский его правая рука. И поведение его и его шайки в баре вчера вечером это лишь подтверждает.

— Знаешь, в последний раз я сломал руки одному идиоту за то, что он выстрелил окурком в мою тачку и даже не извинился. — Голос спокойный, даже скучающий. — Хотя извинения ему вряд ли бы помогли. Ну, может, если бы постарался, я бы сломал ему только одну.

Дыхание сбивается. Грудь сдавливает в тисках страха, а ноги будто свинцом наливаются. Потому что я прекрасно понимаю, что Вяземский сейчас совсем не шутит и не сгущает краски. То, что он сделал с тем бедолагой, сомнений не вызывает нисколько у меня.

— А ты меня, убогая, едва глаза не лишила. — Его шаги всё ближе. — Правда думала, что обойдётся?

Шаги стихают, потому что Вяземский останавливается прямо напротив меня, загораживая собой выход из-под лестницы и небрежным привычным движением подтягивая рукава толстовки.

Чтобы… не запачкаться?

Я в ловушке. Сзади стена, по бокам тоже. А спереди — он. Огромный, как скала. Сколько в нём? Метра два роста?

Чёрные джинсы, кроваво-красная толстовка, тяжёлый взгляд ледяных глаз. Крепкие руки в странных татуировках, имитирующих карту созвездий.

На секунду у меня даже в голове возникает диссонанс. Лицо у Вяземского кажется идеально по-мужски красивым. Правильные черты, высокие скулы, идеальная светлая кожа, чёрные брови с изломом. Но всё перебивается тьмой, что сквозит во взгляде.

Как природа может создать такую идеальную внешность, но вложить в неё столько пугающего холода?

Если тому парню он сломал руки, мне с лёгкостью переломает позвоночник.

Вяземский проходится по мне взглядом с головы до ног, а на лице застывает выражение то ли отвращения, то ли презрения. Я заставляю себя посмотреть ему в глаза и сжимаю кулаки, готовая биться за себя, как всегда, хотя понимаю, что даже дёрнуться вряд ли успею.

— Действительно убогая, — тянет, скривив губы, а меня это внезапно больно цепляет. Больнее, чем могло бы в данной ситуации.

— Сам ты убогий, — шиплю сквозь зубы.

Он прищуривается, уголки его губ едва заметно дёргаются, а температура взгляда падает на несколько тысяч градусов.

— Что ты там вякнула, существо? — он делает неспешный шаг под лестницу в моём направлении, для чего ему приходится немного склонить голову.