Книга Найду тебя. Часть 1, страница 78 – Маша Малиновская

Ему что, кукол его расписных мало?

Или решил меня унизить ещё сильнее, чем до этого?

Я прямо в платье опускаюсь на деревянный пол крыльца. Уже довольно холодно, и по коже бегут мурашки, а зубы начинают стучать, но мне просто необходимо остыть и отдышаться. Прогнать это странное чувство, что зудит под кожей, оставленное наглыми жадными руками Вяземского.

Я с силой тру запястьем губы, пытаясь уничтожить даже то призрачное ощущение от его грубых поцелуев, и даже хочется заплакать, хотя я себе такие вольности позволяю редко. Какой толк от слёз? Они ничего не изменять в любой сложившейся ситуации.

Да, угораздило меня оказаться не в том месте не в то время и услышать, как бандюки обсуждают свои тёмные делишки. Не по своей воле, но так вышло. И теперь я даже не знаю, что мне делать и как отвязаться от Вяземского.

Только ждать, пока наиграется? Но, судя по сегодняшнему вечеру, у него всё новые и новые идеи, как для собственной забавы поиздеваться надо мной.

Я вздыхаю и обхватываю колени руками, утыкаясь в них носом. От холода уже не чувствую пальцев ни рук, ни босых ног, но упрямо сижу тут, так и не решив, что делать. Какое-то время назад наша повар, которая хорошо относится ко мне, вышла и молча набросила мне на плечи небольшой шерстяной плед, и это помогло согреться. Но уже начало ноября, и одним пледом на улице поздним вечером не спастись. Ещё она оставила мне дымящуюся кружку горячего чая, но и его я давно выпила.

Я бы ушла вот так в ночь в одном этом чёртовом платье пешком до общаги, но кто же меня выпустит? У охраны, уверена, весьма чёткие распоряжения, тем более, что сегодня особенный вечер и меры безопасности усилены.

Даже не знаю, сколько времени я провожу на крыльце — то ли десять минут, то ли час, но тело едва уже не околевает, сколько бы я не куталась в плед. Я совершенно точно подхвачу в лучшем случае насморк, а там смотри и до пневмонии недалеко, хотя я довольно довольно крепкая в здоровье.

Я слышу, как уезжают машины. Одна, две, три — гости разъезжаются восвояси. Музыка в доме всё ещё играет, но значительно тише. В конце концов я отлепляю свой замёрзший зад от крыльца и возвращаюсь в дом. Завтра я заберу свои немногочисленные вещи и уйду, и пусть Вяземский только попробует задержать меня, а сейчас я направляюсь в единственную комнату в доме, в которой смогу чувствовать себя в относительной безопасности. И очень надеюсь, меня не выставят за дверь.

Я негромко стучусь в дверь, уже представляя, как красочно меня сейчас пошлёт сестра Вяземского. Если она вообще в комнате, ведь свет в её окне, который я увидела снаружи дома, ещё не означает, что она уже у себя, а не на вечеринке.

— Войдите, — слышу её голос и осторожно приоткрываю дверь.

Увидев на пороге меня, Амина сводит брови точно как её старший брат и смотрит с недоумением.

— Чего тебе?

Её взгляд ползёт вниз по помятому платью, задерживается на моих босых ступнях, а потом возвращается к лицу. Я замечаю, что хоть выражение её лица и стервозное, как обычно, в глубине взгляда как-будто… печаль затаилась, что ли.

— Слушай, Амина, — я сглатываю, перетаптываясь неуверенно на пороге её спальни, и решаю не юлить, а сказать прямо, — можно я останусь ночевать сегодня в твоей комнате? Пожалуйста. Лягу на покрывале, если что.