Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 51 – Любовь Сергеева

Главное, чтоб цела была.

Пробираюсь сквозь паутинку и всякий хлам. Спотыкаюсь о какой-то трухлявый ящик. Матерюсь.

Наконец, выбираюсь наружу, оглядываюсь.

Никого. Только следы на земле, ведущие в лес.

Замечаю каплю крови на земле.

Ее кровь? И следы, ведущие в другую сторону. Кто-то был здесь. Кто-то, кто не хотел, чтобы она ушла? Или кто-то, кто утаскивал её?

— Круглый! — кричу я, чувствуя, как холодный страх сжимает сердце. — Сюда! Быстро!

Он подбегает, и мы идем по следам.

Лес густой, темный. И тихий. Слишком тихий. И где-то в этой тишине она.

Моя девочка.

Которая, возможно, уже не моя.

Слышу два выстрела. Замираю.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Шаги.

— Босс, всё чисто, — говорит один из моих парней, выходя из-за кустов. — Двое пытались срулить, но хреновые из них марафонцы.

— Спринтеры, — автоматически поправляю я и разворачиваюсь.

На подходе к дому замедляюсь, у забора стоит какая-то бабка.

— Кирилл? — говорит она.

Охуеваю, но отвечаю.

— Те чё надо, мать? Не до тебя сейчас.

Хочу пройти мимо, но в спину летит весёлое:

— Убёгла твоя зазноба. Ночь у меня переночевала, а с утра в город умотала.

Слышу смех. Мой собственный смех, который вырывается из груди.

— Моя девочка, — говорю я, глядя в небо и чувствуя облегчение. — Пташка, которая не любит клеток.

Полина

Иду по городу в бабушкином платье и чувствую себя не совсем комфортно.

На душе постоянная тревога.

Оглядываюсь то и дело.

Высматриваю подозрительные машины и людей.

Боюсь каждого взгляда.

Особенно от мужчин.

А их взгляды я привлекаю постоянно. Интересно, почему? может быть из-за моего слегка старомодного платья?

Хочется поскорее добраться до дома.

Закрыть глаза и прижаться к маме.

И забыть обо всем обо всем.

Я страшно устала от этого нервного напряжения и чувства постоянной опасности.

Не хочу себе признаваться, но без Кира все вокруг кажется угрожающим.

И я совершенно не знаю, что делать.

— Забыть о нем, — беззвучно шепчу губами.

Действительно, это самое правильное.

Нужно держаться от всего этого подальше.

В голове мелькают воспоминания: вот он безбашенно врывается на мотоцикле и спасает меня от изнасилования, вот играючи справляется с двумя полицейскими…

Сильный, смелый мужчина, который привык действовать, а не раздумывать.

Хотя в его глазах светится глубокий интеллект и тупым его уж точно не назовешь…

Хватит!

У нас с ним ничего не может выйти ничего хорошего… Даже если бы я сошла с ума и захотела этого — я для него просто добыча.

Да и таких девчонок, скорее всего, миллион…

При мысли о том, что он может проводить время с кем-то еще, сердце сжимается от укола ревности.

Прохожу от центральной остановки через небольшой стихийный рыночек.

Несколько рядов павильонов и сидящие бабушки с дедушками. Торговля нехитрая, скромными товарами: соленья с прошлого сезона, да свежая зелень с редиской…

Понимаю, что сильно проголодалась.

И тут, словно в насмешку, в воздухе распространяется сумасшедший аромат свежеиспеченного хлеба.

— Лепешка из тандыр! Свежий! Кусьный!

Не знаю как на вкус, но запах просто изумительный.

Живот выдает обиженное голодное урчание.

Бабушка дала мне немного денег: хватило на билет до города и остается еще немного.

Или на автобус до дома, или на лепешку…

Эх, хоть от чудесного аромата аппетит и разыгрывается все сильнее и сильнее, но мне нужно поскорее попасть домой.