Книга Госпожа предпочитает блондинов, страница 78 – Алла Матюлина

Мы опустились на мягкую обивку — я, а вокруг меня мои мужчины, моя семья. Руки гуляли по моему телу, снимая одежду медленно, бережно, будто распаковывали подарок. Кто-то расстегнул платье — я услышала, как скользнула молния, и ткань упала с плеч. Чьи-то пальцы огладили мои бёдра. Чей-то горячий рот коснулся шеи сзади, чуть прикусывая кожу, и я выдохнула, запрокидывая голову.

Мы перемещались, перетекали — как одно большое тёплое тело, в котором каждый знал своё место.

Я оседлала Каира первой, приподнявшись над его бёдрами. Внизу, подо мной, он уже лежал на спине: широкоплечий, с чуть влажной от пота грудью, со взглядом, в котором плескалось жадное нетерпение. Я опустилась на его член медленно, пуская его в себя по миллиметру, пока он не вошёл почти до упора. Каир выдохнул, погладив мои бёдра, — размеренно, но я чувствовала, как дрожат его пальцы.

Мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза, а потом остальные сомкнулись вокруг нас, как волны.

Лей пристроился позади, развёл ягодицы и вошёл — аккуратно, но без промедления, заполняя задний проход, пока я не оказалась зажатой с обеих сторон. Внутри меня было тесно, горячо, влажно. Два члена ощущались друг через друга через тонкую перегородку стенок, и я застонала, уткнувшись лицом в спинку дивана.

Передо мной встал Умник. Его член — ровный, с влажной головкой — оказался прямо перед моими губами. Я приоткрыла рот, принимая его, чувствуя солоноватый вкус смазки, и услышала, как он выдохнул сквозь зубы тихое: «Да… госпожа…»

С другой стороны ко мне придвинулся Лиар — молча, но с той же твёрдой нежностью, что и всегда. Я повернула голову, принимая и его, обводя языком его головку, втягивая, чувствуя, как напряглись мышцы его бёдер от моего прикосновения.

Мы двигались — медленно, глубоко, как одно существо. Я принимала их всех, я брала их всех, и они брали меня — ритмично, влажно, синхронно, пока воздух вокруг не стал горячим и спёртым, а стоны — единственным языком, на котором мы могли говорить.

Когда всё накопилось до предела, до дрожи в коленях — я кончила первой. Внутри всё сжалось вокруг Каира и разжалось, сжалось снова, горячо и сильно, и я закричала, вцепившись в плечи перед собой. Сквозь туман я чувствовала, как Каир дёрнулся подо мной, изливаясь внутрь горячим, густым толчком, — я ощущала его пульсацию глубоко в животе. Лей замер сзади на долю секунды, а потом со стоном заполнил меня сзади — жар разлился по внутренним стенкам, смешиваясь с влажностью от меня и Каира, и я почувствовала, как это тепло растекается внутри, медленно, щедро. А передо мной Лиар кончил на язык — горьковато-солоноватый, терпкий — и вслед за ним Умник, выплеснувшись мне на губы и подбородок горячей, скользкой струёй.

Всё стихло. Только наше общее дыхание — сбитое, частое, горячее — и я, мокрая, липкая, лежащая на груди Каира, переплетённая с каждым из них, ощущающая их всех кожей, весом, теплом.

Тот вечер стал лишь первым из многих.

Днём мы занимались рестораном, который с каждым днём всё больше приближался к открытию. А вечерами собирались все вместе: ужинали, играли в настольные игры, спорили, смеялись, и даже Первая госпожа стала появляться без всяких приглашений.

Потом наступали ночи, которые мы проводили в объятиях друг друга, и засыпали уже впятером, тесно прижавшись друг к другу.