Книга Тайга заберет тебя, страница 53 – Александра Косталь

— Он забрал моего папу. Папа плохо себя вел.

Картина медленно стала складываться воедино. Девочка давно умерла, истерзанная непутевым отцом, а та, с кем Варя говорит, лишь ее призрак. Как и мертвый младенец. Ирина призвала его благодаря дымному человеку и теперь должна приносить ему жертвы.

Сначала отца Настеньки. Потом Вариного деда. А теперь очередь дошла и до Славы.

Варя подняла дверцу, оценивая вес, а потом со всей силы ударила по стеклу. Оно задребезжало в раме, но не разбилось, как она рассчитывала.

— За калитку все равно нельзя выйти, – проскулила Настенька за спиной.

— Тебе – нет, – мигом отозвалась Варя, нанося еще один удар ровно в центр. – А мне можно. Я живая. И Слава живой. И твоя бабка не посмеет что-то с ним сделать!

Последние слова она зарычала с такой злостью, что удар получился сильнее предыдущих. Стекло поддалось, лопаясь и рассыпаясь большими осколками, один из которых угодил Варе в щеку, а второй пролетел мимо, наверняка попав в призрака.

Она вынула кусок, даже не поморщившись, и почувствовала теплую каплю, стекающую по коже. Обернулась к Настеньке, но на ее обезображенном лице нельзя было понять, куда угодил осколок и стало ли больно девочке от удара.

— Ты… в порядке? – снова зачем-то обратилась к ней Варя и снова одернула саму себя за это.

Настенька ничего не ответила, просто отводя взгляд.

В кухню стал проникать холод, мгновенно отрезвляя. Пришлось надеть шапку, плотнее застегнуть куртку, намотать шарф по самые глаза и облачиться в варежки, прежде чем пытаться пролезть через раму. Варя была уверена, что поместится, но другое дело осколки, торчащие из рамы капканом. С одеждой можно было попрощаться – одна надежда, что через толстый пуховик стекло не порежет.

Проверив рукой крепость ставни, та пролезла головой и половиной тела на улицу. Одни осколки, словно сахарные, опадали от любого прикосновения, другие стояли железными копьями, так что Варя старалась сплющиться, как джунгарский хомяк. Когда обе ноги также ощутили под стопами узкий деревянный подоконник, с которого в любой момент можно было соскользнуть и полететь вниз, она позволила себе оглядеться.

Прямо под окном сидел разъяренный пес. С его пасти капала слюна, а стеклянные глаза следили за каждым Вариным движением, чтобы напасть в подходящий момент. Он больше не рычал и не гавкал, нет – теперь пес вел себя как охотник.

Как волк.

В голову как назло пришла мысль, что волки всегда бросаются к шее, чтобы как можно быстрее перегрызть артерию, в то время как собаки чаще грызут ноги и руки. Тем собаки безопаснее – они могут не сообразить. Волк же нацелен убить.

То ли мороз был так силен, что подошва мгновенно стала пластиковой и начала скользить по подоконнику, то ли ноги мгновенно ослабели от страха, что Варя едва не рухнула прямо в открытую пасть пса – только комок снега обрушился ему на нос, а она крепче вцепилась руками в ставню, чтобы устоять.

У нее было лишь два варианта: отпустить и рухнуть на дорожку, где если не переломает себе позвоночник, то угодит к свирепому псу в зубы, или надеяться, что сможет устоять здесь лишнюю секунду и придумать план безопаснее.

Размышлять не пришлось – нога соскочила с подоконника, и Варя повисла на ставне всем весом, безвольно размахивая ногами в попытке найти опору. Долго петли не выдержали, и через мгновение она повалилась вместе с доской вниз, не успев даже сгруппироваться. Машинально схватившись за раму, Варя сразу же разжала руки, взвизгнув от внезапной боли – осколки впились в кожу даже сквозь варежки. Заснеженная тропинка пришлась на живот и руку, колено подвернулось, ставня отлетела в сторону, и стон вырвался прежде, чем она завопила во весь голос.