Книга На дне озерном, страница 87 – Александра Косталь

— Это не моя жизнь! Не моя!

Тогда всё и пошатнулось. И в Зинаиде, и в защите, что плёл ворон. Порвала Василиса нити в самом центре плетения, и хоть остальные продолжали держать, сквозняк всё равно гулял. И дом этот стал ей противен, и бубенцы, что висели над колыбельной. Стала она Хозяйкой, и больше не могла зайти в отчий дом, оказавшись запертой в желанной тюрьме.

Когда родилась Дарья, Зинаида немного встрепенулась, смысл в жизни увидела – годы до этого она провела в одиночестве, так и не выйдя замуж повторно. Ключ всё в люльку складывала, и ворон стал вплетать в полотно и новую рыжую наследницу.

Василиса тоже прознала и даже явилась на порог в день именин. Вот только Зинаида её прогнала, и обозлилась Хозяйка. А её нити уже вплетены, и ничего не сделаешь с ними. Как отвадить нечисть болотную не пытались, какие заговоры не делали, а всё равно унаследовать ворона должна была именно она. Ей он был бы верен после смерти Зинаиды как единственной дочери. И знал об этом.

Так и случилось.

Ворон не мог доказать, что до могилы Зинаиду довела дочь, хоть и не исключал подобного. Василиса всё чаще покидала озеро – он чувствовал её приближение – но никогда не подходила слишком близко. Когда её мать увезли в больницу, и вовсе сидела у ворот битые сутки: дальше них зайти без вреда она не могла. Только когда нити оборвались, она набралась смелости, чтобы постучать.

— Хранитель, покажись! Отныне ты служишь мне, так явись на свет!

И ворон не мог не повиноваться.

С тех пор он делал всё, что она бы не пожелала, без раздумий. Василиса была не похожа ни на мать, ни на бабушку, и никакой привязанности ворон не испытывал, только выполнял свой долг.

Может, и не было больше никакой Сумерицы, и он вовсе был свободен, но привычка служить не позволила даже попытаться проверить.

Только спустя время ворон понял, почему его тогда отправили к этой семье: знали они, и Полуденица, и Сумерица, чем обернётся приход Василисы. Надеялись, что он всё исправит, да не вышло.

Ключ так и покоился на одной из кухонных полок, рядом с фигуркой медведя, что привезли дети на одну из Маслениц уже покойной Зинаиде, и ни слепой метатель топора, отдавший своё тело за спасение любимой, ни его Хозяйка не могли не то, что увидеть куклу, а даже почувствовать.

Её унаследовала Дарья. И никто больше не мог себе позволить ею воспользоваться. Покинуть Алексеевку смог.

— Вы мечтали об этом месте и власти, которой теперь обладаете. Так почему решили сбежать? – осмелился спросить ворон.

Хозяйка замерла посреди комнаты, медленно оборачиваясь. Тот уже подготовился к очередному снаряду, что полетит в голову, но вместо броска она неожиданно пригрозила ему пальцем.

— А вот это тебе знать необязательно. Твоё дело исполнять, понял? Тело своё ты получишь, я слово держу, – с намёком добавила Василиса.

— Кто же, кроме вас, за дном следить будет? Ему нужен хозяин.

— А племянница и будет. Она вкусила родную кровь, больше озеро её не отпустит.

Если бы у ворона были брови, он бы наверняка вскинул их.

— Чьей же плотью вы её накормили?

Она хищно облизнулась, в задумчивости поднимая голову к потолку. Её явно захватило приятное воспоминание.

— Маминой. Хоть на что-то она сгодилась, что ли. А-то всю жизнь дурой прожила!

Он не показал своего расстройства, и всё же, в груди поселилось разочарование. Наблюдая со стороны, ворон всё же болел за Дарью. Она до боли напоминала ему не столько Зинаиду, сколько Аксинью, с которой он был бы не прочь увидеться ещё хоть раз.