Книга На дне озерном, страница 86 – Александра Косталь

— В доме его не было.

— Значит, плохо искали!

— Да мы перерыли всё, – спокойно, слегка неуверенно заявил он. – Не было его в доме. Не было.

Недовольства в ней не убавилось, зато агрессии – очень даже.

— Тогда где? Где эта старуха могла спрятать его?

— Вы её пытали. Вам виднее.

Еще одна кружка разбилась над головой ворона.

Он кивнул, ожидая, что, если Хозяйка выместит всю злость, её мертвый мозг, наконец, начнёт работать. Так и вышло: она заходила кругами по комнате, то потирая подбородок, то всплёскивая руками. Что-что, а ждать он умел. Как-никак, триста лет прожил в теле ворона.

Свою человеческую жизнь он продал любви. Прекрасная девушка оказалась лесной царицей, какую здесь звали Сумерицей – и он любил её больше, чем кого-либо. Взамен за своё сердце прекрасная дева попросила принести клятву, и он принёс. Забыл собственное имя, потерял тело – и стал вороном, её спутником на долгие годы.

И он был счастлив, что всё вышло именно так. Пока у неё не появился следующий верный спутник. Таких было ещё множество, и в итоге его сослали в один из домов близ лежащего посёлка.

Аксинья была милой девушкой и совсем юной, слишком для того, чтобы быть женой и матерью для детей того пьяницы и гуляки Федота. Она подкармливала ворона за спиной мужа, а когда он долго не прилетал, переживала и радовалась встрече.

Привязался ворон, что уж таить. Не получающий любви от любимой, он стал заботиться о другой. Помогал следить за детьми, скотиной, берёг дом от нечистых, выходящих из озёр, полей и леса.

А потом её старшая дочь, Зинаида, выросла. И в их дом явилась Хозяйка.

Ворон сплёл лучшую защиту из тех, что только мог, чтобы спрятать девочку, потому что знал: Аксинья не переживёт ее ухода. Начал плести ещё сидя у колыбели, когда развлекал новорождённую связкой бубенцов.

Каждый раз, когда они звенели, злые духи скрывались прочь по углам.

Аксинья любила её больше жизни. И ворон тоже полюбил.

Аксинья умерла совсем молодой, при девятых родах. Как бы ворон ни пытался сплести их с ребёнком жизненные нити, вышло лишь, когда они обе погасли. Ему же и пришлось провожать её душу, оттого её дочь и решила, что ворон над головой появляется незадолго до смерти, и гнала его, как только могла, совершенно не воспринимая за хранителя. Зина очень плакала, прячась в сарае в стоге сена по ночам и сжимая в руках самодельную куклу, на шее которой болтались бубенцы. Последнее, что осталось ей от матери.

— Она будет твоим ключом. Ключом, открывающим дверь к твоей маме, – прошептал он, впервые обретя человеческий голос спустя много лет.

Зина перестала рыдать и замерла, прислушиваясь. Ворон тогда не показал себя, хотя и очень хотел.

Потом и она вышла замуж, и ворон переехал в дом мужа вместе с ней и ключом. Всё шло, как шло до тех пор, пока её дочь Василиса сама не отдалась Хозяйке.

— Что же ты натворила, дурёха! – кричала Зина, хватая Василису за руку и не давая сбежать. – Мы могли этого миновать, пресечь проклятье, понимаешь?

— Это ты ничего не понимаешь! Это место моё! Я буду владычицей озера! Я буду править этими землями!

— Кто ж тебе даст, дуре малолетней? Что тебе не хватает, а? У нас же дом, хозяйство, замуж тебя никто не торопит! Живи, не хочу!

Василиса все же вырвала руку, бросаясь к двери.