Книга На дне озерном, страница 41 – Александра Косталь

И Тоня её не хотела.

Едва добравшись до родной двери, Даша заперла её и уронила больную голову на подушку, даже не разуваясь: так сильно хотелось спать после ночных приключений. У кого-то поблизости запели петухи, но она даже не заметила их, сразу же отрубившись.

Счастье было недолгим: кажется, не прошло и минуты, как в дверь кто-то постучал. Стучал долго и настойчиво, так что Даше не удалось снова провалиться в сон и пришлось идти открывать.

Взгляд упал на часы. Сначала она решила, что спросонья не может сообразить время – на улице было ещё светло, а стрелки стояли на нуле. Но вскоре и вовсе оказалось, что они застыли.

Даша бросилась к столу, стараясь нащупать телефон, но его не оказалось.

Хлопки усилились и приняли яростный характер: кто-то явно барабанил по двери ногами.

— Иду я, иду! – раздражённо крикнула Даша, направляясь к выходу и мысленно перебирая ругательства, которые выскажет явившемуся на порог Витьке.

Знает же, что она спит, зачем ломиться?

Распахнув дверь, Даша уже открыла рот, чтобы выпалить всё, что она о нём думает, но застыла, потрясённо глядя на гостей: дядю Фому и незнакомого ей мужчину средних лет с папкой в руках и наверняка лакированных туфлях на ногах, которыми он уже успел провалиться в лужу. Он стоял поодаль и пытался очистить обувь пожухлой травой.

Даша смерила дядю скептическим взглядом, мол, зачем явился, складывая руки на груди.

— Здорово, племяшка.

— Здрасьте. Это кто?

Фома обернулся, делая вид, что не сразу понял, о ком она спрашивает. Потом одобрительно махнул рукой и представил.

— Это Иннокентий Витальевич Маховой, риелтор, который будет заниматься продажей нашего дома.

Дашу как ледяной водой окатило. Карлик с папкой тем временем засеменил в её сторону, протягивая сухую, но крепкую ручку:

— Очень приятно, Дарья Сергеевна.

— Приятно познакомиться, – эхом повторила она, не в силах выдать ещё что-то, пока он яростно тряс её руку. – Дядь Фома?

— Чего?

— Можно тебя? На секунду буквально.

Риелтор, наконец, отпустил её и отошёл на несколько шагов, приговаривая:

— Я понимаю, дела семейные.

И направился в сторону яблони, чтобы точно не помешать.

Даша же обернулась к Фоме с брызгающими из глаз слезами, шипя:

— У тебя совесть есть? С бабушкиных похорон ещё трёх суток не прошло, а ты уже припёрся деньги делить? Небось заранее риелтора подыскал, когда она ещё жива была, позаботился, да?

— Хватит здесь права качать, а? – без особой злости, но с воспитательными нотками приказал он. – Да, я позвонил Иннокентию Витальевичу ещё в день похорон, но так у него очередь полгода! Откуда я знал, что ты даже спустя девять месяцев будешь так себя так вести!

Даша закатила глаза.

— Как? И о каких девяти месяцах ты говоришь? Похороны ещё два дня назад были…

Даша недоговорила: Фома поднял телефон и включил экран, показывая ей табло со временем и датой.

Четвёртое сентября года, который должен был наступить меньше чем через два месяца.

— Я могу пока недвижимость изнутри посмотреть? – из неоткуда возник риелтор, заглядывая в глаза то одному, то другому собственнику.

— Нет.

— Можно, – одновременно с ней отозвался Фома, уводя Дашу за плечо под яблоню.

Она проследила за тем, как гость проходит внутрь, не разуваясь, и уже хотела пуститься следом, но Фома остановил: