Книга На дне озерном, страница 40 – Александра Косталь

Протяжный ветер на первом этаже нарушил их долгое молчание. Тоня тяжело дышала и всё ещё была готова в любой момент броситься на жертву.

Но не на Светлану.

Когда страх немного поутих, она отчётливо заметила это. Тоня кидалась на Матвея. На его шею смотрела жадно, хищно, глотая слюни от вида пульсирующей жилки.

Отец, когда ещё не разучился возвращаться в реальный мир, никогда не кормил их домашнего пса сырым мясом. Только тех, с кем ходил на охоту:

— Не хочу взращивать собственного убийцу, – однажды сказал он Свете, когда был в лучшем расположении духа из всех. – Домашние не должны реагировать на кровь. Не должны считать кровь едой.

Никола не дожил до достаточного возраста внука, чтобы объяснить ему эту непреложную истину.

Матвей, бедный мальчик, что же ты наделал…

Это была последняя её мысль, прежде чем что-то с силой ударило её по голове.

* * *

Тоня не помнила почти ничего, что было до.

В голове остался лишь туман, прилипающий мокрыми пятнами к щекам, шее, груди. Холодную землю под ступнями, остатки сухой травы, что кололи пятки. Воду, тёплую, как сказали бы, парное молоко. Но… кто сказал? Этого она не помнила.

Всё, что осталось в голове, было имя. Окутанное прошлым, оно зудело на языке, и Тоня не сомневалась, что оно вот-вот выведет её на тропу памяти, и вспомнится всё, что сейчас отдает гулкой болью в груди.

— Матвей! Матвей! Матвей!

Она шла по полю, не видя дальше собственного носа ничего, кроме опустившегося на землю облака, но продолжала идти. Что-то звало её вдали, и Тоня продолжала двигаться, едва набирая сил на следующий шаг.

— Матвей… Матвей…

Непонятно, сколько это продолжалось, прежде чем она услышала шелест. Шум воды приближался, и Тоня вышла на берег озера.

В очередной раз.

Какое бы направление она ни выбрала, всё равно приходила к нему. Вода журчала, двигалась по поверхности, с глубины поднимались мелкие пузыри.

Тоня шагнула, опуская ногу под воду до щиколотки. Кожу обдало вибрацией. Потом вторую. От каждого шага платье всё тяжелело, намокая, и вскоре уровень воды достиг шеи. Тоня замерла, не решаясь идти дальше.

— Страшно?

Она обернулась, замечая поблизости девушку. Та отрезала Тоне отход к берегу, сидя прямо на воде, будто на прозрачном покрывале. Ноги были скрещены, а в руках раскинулись свежие зелёные ветки, наполовину сплетённые в венок. Рыжие волосы рассыпались по плечам, уходя глубоко вниз.

— Ты боишься, сестра.

Тоня неопределённо замотала головой. Девушка хмыкнула и протянула руку, поглаживая её по волосам.

— Ты так красива. Как сама бескрайняя вода.

Тоня поддалась, сама подныривая под её руку, чтобы прикосновение не заканчивалось. Внутри разлилось тепло, и она блаженно закрыла глаза. В голове всплыло воспоминание, откуда-то из глубокого детства. В голове зазвучало тихое, родное «мама».

Непонятно, что это значило, но сердце сжалось при мыслях об этой женщине. Не было ни лица, ни силуэта – только тёплые руки, зарывающиеся в волосы.

Больше нет смысла искать. Тоня уже нашла то, что искала.

— Не переживай, сестра. Теперь ты дома.

И не было больше на языке того имени, пропало колющее внутри чувство, испарилась тревога. Тоня больше не цеплялась за то, что осталось по ту сторону тумана, отпустила путеводную нить, и она упала, растворяясь в озёрной воде. Дороги назад больше не было.