Книга Карнавал смерти, страница 98 – Анна Тищенко

Бьянка тихо вскрикнула. В ее глазах не было гнева, скорее изумление и неверие. Словно еще не осознавая, что произошло, она, падая, охватила руками шею Паоло. Защити и спаси. Обняла человека, которого всю жизнь любила. Человека, убившего ее. Паоло подхватил ее на руки, запрокинул голову, не давая пролиться слезам, судорожно вздохнул, чтобы унять стон, рвавшийся наружу. И взглянул в глаза сестры уже со спокойной улыбкой, как делал с самого детства, давя в себе гнев, страх, любую слабость, чтобы не пугать ее, чтобы она чувствовала рядом с собой защитника.

— Тише, тише, моя звездочка. Я уложу тебя в постель, и все будет как раньше. Снова опадут плоды с лимонного дерева, а затем придет весна. Одна, другая и третья. Но мы никогда не расстанемся. Я, как прежде, буду рассказывать тебе волшебные сказки на ночь и засыпать твою постель цветами. Моя принцесса, возвращайся в очарованную сказку, оставайся вечно юной и прекрасной. А я буду на страже твоих снов.

Кабинет, за ним узкий коридорчик, гостиная их несчастливого детства и их тайная комната. Паоло бережно переодел сестру в ее любимое васильковое платье, распустил светлые волосы и красиво уложил на подушку. Стер так раздражавший его макияж, снял все украшения, кроме кольца и браслета на узкой щиколотке, которые подарил сам. Затем открыл стоявшую у изголовья шкатулку. Оттуда достал заправленный шприц. Осторожно, словно боялся причинить боль, ввел в аорту смесь формалина и сулемы, традиционно применяемую для бальзамирования, но в этом составе было и кое-что, официальной медицине не известное. Вытяжка восковой лилии. Такое препарат сделает тело нетленным не на недели, а на многие годы.

Паоло нежно поцеловал ее остывающие губы.

— Спи, мой маленький ангел. А я спою тебе твою любимую колыбельную.

Персонажи картины замерли, холст потемнел, а затем словно из глубины в его темноте загорелись свечи. Их колеблющиеся огоньки осветили вновь пустой кабинет, дрогнули еще несколько раз и застыли. Теперь уже навсегда. Смолкла и мелодия, так что шаги человека, вошедшего в комнату, показались очень громкими в тишине опустевшего дома.

— Здесь нет камер? – спросил Николай, не оборачиваясь.

— Нет. В единственной комнате этого дома.

— Тогда расскажи. Для чего эта бутафорская записка, лживый финал?

— Для туристов.

— А я, значит, дошел до супер-игры.

— Да. Моя команда этого не ожидала, но надеялась, что среди шести групп бета-тестеров, а именно столько мы запланировали пропустить через игру, найдется хоть один, кто раскроет эту загадку. Не ради денег, не из страха за жизнь. Что он просто пойдет до конца потому, что он настоящий игрок.

— А ты, значит, настоящий Мастер игры. – Николай медленно, осторожно повернулся. Так и думал – в руке его собеседника был пистолет. Впрочем, ему не угрожали. Пистолет не был направлен на него, человек просто держал его у бедра.

— Да, – просто ответил Максим. В его глазах появился знакомый Николаю лукавый блеск. – Ну не тот же парень, который тут замогильным голосом нудел текст, который ему написал наш сценарист.

Он театрально взмахнул руками, и Николай непроизвольно сделал шаг назад.

— Заряжен?

— Конечно. Но не беспокойся, сейчас я в тебя стрелять не собираюсь.

— Разумеется.

— Откуда такая уверенность? – Максим сощурился. – Остальных я могу отпустить. Одних удовлетворят деньги, других жизнь и свобода. Но не тебя. Ты слишком любопытен, честен и несговорчив. Совокупность этих качеств может привести к чему угодно, кроме долгой и спокойной жизни.