Книга Карнавал смерти, страница 96 – Анна Тищенко

Он вернулся в шоурум и захлопнул дверь. Даже про убийцу не спросили. Что ж, он этого ожидал. Для таких людей, как Ольга и Сергей, важны только они сами и их интересы. Да, Соня, Антон и Игорь умерли, но они-то живы. И через несколько минут покинут особняк с выигрышем, еще и в безопасности. И чем их скорбь поможет погибшим? Так какой смысл скорбеть вообще? А расследованием пусть занимаются полиция и родственники покойных. Так что Николай совершенно не беспокоился, что ему помешают.

Узким коридорчиком он прошел в кабинет, плотно закрыл дверь, потом забил щель между дверью и полом снятым с постели покрывалом. Опустился на пол и расставил по кругу похищенные у Элины свечи. Улыбнулся, вспомнив пакет с солью в ящике комода. Суеверные люди посыпают солью порог, чтобы защитить себя от злых сил. «Потомственная ведьма» искренне верила в мистику и отчаянно ее боялась. Первые несколько секунд ничего не происходило, затем огонек свечи, что стояла перед портретом Арлекина, наклонился, забился, словно в испуге, и погас. Здесь. Даже не задумываясь, Николай нажал на золотой гранат, венчавший раму. Картина вздрогнула, тяжело, будто нехотя, отъехала в сторону. Из открывшегося прохода дохнуло спертым воздухом, таким, какой бывает в давно заброшенных домах, запахом цветов и тлена. И там было совершенно темно. Свет из кабинета выхватил кусочек ковра с рисунком венецианских роз и край постели. Николай поднял повыше канделябр и с сильно бьющимся сердцем переступил порог Тайной комнаты.

Она лежала на постели в голубом платье, в окружении высушенных цветов. Только кожа бледнее мела и чуть заострившиеся черты лица давали понять, что перед ним не спящая девушка, а мумия. На левой щиколотке блеснул берилловый браслет, который Паоло когда-то сделал для нее. Николай присел на край кровати, лишь мельком оглядев комнату. Она была совсем маленькой. Вмещала только угловой шкафчик, тумбочку, на которую Николай поставил канделябр, и широкую кровать. На стене – единственная картина, с несвойственным для той эпохи реализмом изображающая кабинет Паоло. В воздух облачком пыли взметнулись потревоженные лепестки цветов. Что-то странное, неправильное отметило взбудораженное сознание, но сейчас это было неважным, незначительным. Николай смотрел в лицо мертвой девушки.

Бьянка не сбежала. Не дул ей в лицо свежий морской ветер, не увидела она восходы солнца дальних стран, не повстречала в чужих городах свою любовь. Потому, что не хотела она никуда бежать. Потому, что уже была влюблена. И эту ее коротенькую, только расцветшую жизнь оборвали, замуровали в комнате, где она в детстве пряталась с братом от отца и нянюшки, где мечтала и ждала того чудесного будущего, которое, как она надеялась, уготовала ей судьба.

Краем глаза Николай заметил движение, обернулся, и только тогда понял, что показалось ему странным. Картина. Не могла она быть написана в те годы, когда темноту рассеивал свет свечи, а чума собирала свою страшную жатву. Да, кабинет Паоло уже преобразился, а вот стиль живописи еще нет. Картина заволновалась, и из темноты выступил человек. Словно вспышка осветила темную комнату, в кабинет вошла Бьянка. Встревоженная, уставшая, цветы в ее головном уборе сбились.

— Ты просил остаться ненадолго. Поговорить. – Голос ее дрожал от волнения. – Я выслушаю тебя, но это ничего не меняет. Я все равно завтра выйду замуж и покину наш дом.