Книга Карнавал смерти, страница 49 – Анна Тищенко

Он торопливо пролистал альбом до конца. Вот оно. Чезаре с Марией, Паоло и Бьянкой на пороге их дома. Бьянка в саду, воздушный рисунок китайской тушью. Паоло и Бьянка на конной прогулке. Серебряный карандаш. Разные рисунки, парадные и домашние, разные сценки. Но все их объединяло одно: глаза Бьянки. Точнее, их отсутствие. Чья-то рука выцарапала их со всех портретов.

— Смотри, на групповых рисунках у всех лица целы, кроме Бьянки. – Максим больше не улыбался. – И вот еще. Ну, если это проявление ненависти, зависти, не знаю, что там еще бывает у девчонок, то зачем так напрягаться? Это же ножом сделано? Почему просто не замалевать карандашом?

Николай поднес рисунки к свече, наклонил, наблюдая, как меняется блеск бумаги от освещения.

— Ножом и очень острым, – кивнул он, – вроде хирургического. А почему ты решил, что это сделала именно женщина? То, что мы нашли бювар у Марии, еще не значит, что рисунки испортила она.

— Ты реально представляешь себе мужика, который будет пыхтеть, скобля ножиком семейные фотки, чтобы мелко напакостить девочке?

— Если это сделано ради ритуала, то вполне. И это ответ и на твой первый вопрос. Почему не закрасили.

— Вот именно такой ритуал проделали три из моих бывших. Ну, после того, как отписались от меня в соцсетях, внесли в черный список и прочее, что делают все.

Николай попытался представить, что бы делала Алекс, если бы он ее бросил. Вряд ли совершала бы все эти телодвижения. Просто вела бы себя так, будто его и не было никогда в ее жизни. Отчего-то от этой мысли ему стало еще неприятнее.

— Ну а где то, ради чего мы сюда шли?

— Ты на нем стоишь.

Николай опустил взгляд и поднял брови. Все свободное пространство пола занимала нарисованная красным пентаграмма. На каждой вершине стоял огарок свечи. Николай присмотрелся. Свечи были самодельные, Элина разрезала одну из тех, что ставили в канделябре на стол. Максим присел на корточки, провел пальцем по линии рисунка.

— Губная помада. Я начинаю всерьез побаиваться нашей «Великой ведьмы».

Николай фыркнул.

— Ты же не думаешь, что Люцифер явится на ее упорный зов? Делать ему больше нечего – бегать по вызову каждой глупой девушки.

— Да Князя тьмы я не очень боюсь, он мне вряд ли может навредить. А вот его поклонники – вполне. Положу-ка я бювар на место, он же нам больше не нужен.

Максим открыл ящик комода и пристроил бювар под ворох нижнего белья.

— О-па. А это что?

Максим вытащил из ящика увесистый мешочек. Внутри оказалось каменная соль. Максим высыпал немного соли на ладонь, понюхал.

— Обычная соль. Тут килограмм, не меньше. И это явно не для ванн. И что это значит?

— То, что наша ведьма совсем не та, за кого себя выдает.

— Поясни.

— Солью посыпают порог или чертят круг, чтобы защититься от сил зла. Ведьма, которая боится ведьм? – Николай покачал головой. – Любопытно.

— А это что? – Максим заметил маленький, потрепанный листок, вставленный в кармашек обложки. – Рецепт какой-то.

Николай взглянул. Бумага была потертой, так, словно листочком неоднократно пользовались. Названия на латыни, напротив вес в граммах, а вверху бледная, едва заметная надпись «Лекарство для Ольги». Список ингредиентов ничего Николаю не объяснил, все эти названия были ему не знакомы. Он сунул листок в карман, решив, что тут нужна консультация специалиста.