Книга Карнавал смерти, страница 12 – Анна Тищенко

Из вещей взяли только небольшой чемоданчик. Николай проявил неожиданную твердость и, к изумлению Алекс, решительно отказался брать чемодан с косметикой, спортивной формой, туфлями и нарядами на каждый день. Довольно едко напомнил ей, что вроде как основная идея – это полное погружение в атмосферу. Она так привыкла к его почти раболепной покорности, что даже растерялась. И сейчас так терзалась мыслью, каким образом обойдется почти неделю без украшений, трех смен одежды на каждый день и прочих привычных вещей, что даже не обратила внимания, куда же их везут.

В Венеции земля дороже золота. Даже на кладбище, вы, завершив бренную жизнь, можете полежать не более тридцати лет. И этот город может похвастаться чем угодно – потрясающими произведениями искусства, архитектурой, охватившей три прекраснейших столетия. Но только не зеленью. Однако вокруг особняка, перед которым остановилась их гондола, раскинулся миниатюрный сад. Старые лимонные деревья отбрасывали на каменные стены причудливые тени. Их черно-зеленые листья траурным кружевом украшали узловатые ветви. Тяжелые плоды тусклым золотом мерцали в свете уличных фонарей. Но вот странность – крупные, налитые солнцем, только поспевшие лимоны соседствовали на ветвях с высохшими и перезрелыми собратьями. Почему их никто не собрал?

Дом, на первый взгляд, выглядел ухоженным. На стенах жарко горели факелы, чистые витражные стекла блестели, как разноцветные леденцы, к входной лестнице вела красная ковровая дорожка. Но цветы на клумбах давно умерли от засухи и шелестели, облетая пеплом на ветру. Кованое железо, обрамлявшее входные двери, источила ржавчина, а стены покрывал лишайник. Все это, конечно, заметил нервный и впечатлительный Николай и немедленно сообщил Алекс. Та только плечами пожала – ну, бизнес. Люди экономят, стараясь приукрасить то, что используют, не тратясь на серьезный ремонт. Что с того?

Рядом с ними остановилась еще одна гондола. Из нее вышли две пары. Соотечественники, сразу видно. Одни явно были давно и глубоко женаты. Женщина, как послушный ребенок, ни на метр не отходила от своего мужа и словно все время ждала от него указаний. Что он скажет, куда пойдет. Даже по сторонам не смотрела, словно весь мир для нее сузился до единственного человека. Другие точно были любовниками. Оба мускулистые, поджарые, наверняка много времени отдавали фитнесу. И себе. Она так и льнула к своему спутнику, мурлыкала, словно кошка, а глаза при этом оставались холодными, точно крупинки льда. А он, холеный самоуверенный красавец, снисходительно ее ласкал.

У входа их встретила женщина в костюме Коломбины. На актрисе было платье из красных, зеленых и золотых ромбов, шею украшало рубиновое ожерелье, а выбеленные щеки – нарисованные карточные масти: пики и черви. Коломбина распахнула тяжелые створки входных дверей и театральным жестом пригласила гостей войти. Алекс смотрела на нее и не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Впервые ее кольнуло беспокойство.

— Вы последние, – низким, певучим голосом заговорила Коломбина.

И закрыла за ними двери. Заскрипели железные засовы, Алекс обернулась и увидела лицо Коломбины, ярко освещенное янтарным светом уличного фонаря. Ее глаза горели странным возбуждением. Такое выражение Алекс видела у кошки, которая была у нее в далеком и позабытом детстве. Когда кошка ловила мышь. И тут она поняла, что так смутило ее в актрисе. Ожерелье. Эти крупные рубины были настоящими.