Онлайн книга «Свято место»
|
Гретхен знала, что погибнет здесь, но не смела отказать. * * * Она подняла руку и потерла рану, размазывая по всему лицу липкую кровь. Венец был рядом, и небо отражалось в нем, как в воде. Время словно остановилось, потому что Гретхен вдруг поняла: не смерть страшит ее, а то, что многие ее задумки так и останутся пустыми планами. Тело тряслось, во рту пересохло. Гретхен упрямо наклонила голову вперед. Венец ее лишь убьет. И как же это просто – умереть! Как много погибло до нее, и сколько будет после – миллионы. И ведь Гретхен уже несколько раз могла умереть, правда, никогда до самой смерти не доходило. Вечно что-то мешало. Она вдруг увидела маленькую рыжую девочку в старой таверне, которую, встав в круг, жестоко избивают люди, и человека, что тогда спас ее… А потом Гретхен подумала про разных людей, которых знала и которых, быть может, любила. И в конце их лица растворились в ее памяти, потому что Гретхен, содрогнувшись, зарыдала. Какими бы ни были ее мысли в эти секунды, она была напугана. Маленькая девочка, готовая сдохнуть, потому что ее жизнь отвратительна. Но дело в другом: Гретхен не хотела умирать – она просто не хотела жить вот так. Она громко выла и плакала, и птицы, сорвавшись с веток, испуганно улетели прочь. Рыдала, содрогаясь всем телом, чувствуя дикую головную боль и такое жуткое сердцебиение, что казалось, грудь сейчас расколется на части. Хлыст, сверкнув, легонько оттолкнул Гретхен. Страх резко сменился ужасной болью: Гретхен насадилась бедром на острую деревяшку, торчащую штырем. Левую ногу разорвало почти образцово: острие пронзило мышцы и вышло с другой стороны. Кожа сползла, открывая теплое живое мясо. Булькала, стекая, кровь. Гретхен задыхалась и стонала, содрогаясь всем телом. В последний раз найдя силы, раскрыла глаза и посмотрела на хвойные треуголки елей. Испытала благое смирение, потому что в теле не осталось ничего, кроме нестерпимой боли, которой самое время закончиться, а мысли, как и бывало часто в минуты опасности, устремились в одну точку. …Облаченная в темно-зеленое, как хвоя, платье, расшитое серебряными нитями, Кристина Верденберг чинно размешивала чай с молоком в чашке из тонкого фарфора, когда звенящий голос будто бы подул ей в самое ухо, вызывая мурашки, и отчаянно воскликнул: «Мама!» Кристина, судорожно замерев, в ужасе закричала и затрясла головой, словно зов был из далекого, только ей знакомого мира – знакомого с тех самых пор, как в этом доме она двадцать лет назад родила своего драгоценного ребенка… * * * Филиппов бежал по полю, до крови закусив нижнюю губу. Тело отрицало боль, ведомое лишь одним желанием: убей! убей! Он прекрасно понимал свое плачевное состояние – часто наблюдал такое у других. Может, он и не добежит. Полный косопоперечный перелом с седьмого по девятое ребро слева. Разрыв межреберных мышц между седьмым и восьмым. Кровоизлияние в жировую клетчатку правой… Он мертв. Курица несется без головы. Филиппов подбежал к Венцу и выстрелил в упор. Упал. Что-то булькнуло и сломалось у него внутри. Он рухнул на колени и выстрелил в то крошечное местечко, где Венец казался тоньше. На миг скрежет прекратился. Филиппов глубоко вздохнул. Хлыст с диким воплем взлетел вверх, изогнулся, словно в агонии, и ударился о землю. Венец стал сужаться, а затем исчез, оставив после себя рябь в воздухе. |