Книга Свято место, страница 205 – Тем Гарценштейн

Августа кивала и гладила ладони. Человек должен принимать свою смерть и уходить во тьму покорно. Существо всегда остается в той форме, в которой оно сгинуло. Существо может пересечь границу мира живых и мертвых только раз. Существу позволено быть в Комнате лишь однажды – во время перехода.

Потрясающие правила. Только не работают ни черта!

Августа никогда за свою вечность не сталкивалась с подобным и реагировала так, как реагировала бы, если была бы обычной женщиной: она хотела своим же руками задушить виновника всех бед. И только бессмысленность этого процесса тормозила ее.

Виновник же сидел на каменных блоках в Комнате, что были расставлены как ступени и, откинув голову, смотрел на балочный потолок.

— Ведомо ли тебе, чем мертвые отличаются от живых? – спросила Августа, приподнимая медную крышку с маленькой кастрюли – в воздух тут же ворвался ароматный дымок. Человек слегка пошевелил пальцами, будто стряхнул пылинки. – Мертвые не замечают времени. Они живут вне его.

— Очень интересно, – буркнул Густав. Потолок был куда выше, чем казалось, и к центру сходился куполом. – Но не уверен, что хочу это знать… и пробовать.

— Время, – продолжила на выдохе Августа, – существует только для живых. Здесь же и дальше – в мире мертвых – его нет. – Она наклонила кастрюлю и вылила немного бульона в глубокую белую тарелку, чуть треснутую по краям. – Живые привязаны ко времени из-за страха смерти, а здесь этот страх уже бессмыслен.

Августа замолчала и села рядом, сложив руки, словно покорная послушница в тихой обители.

— Как мне на это реагировать? – уточнил Густав, проведя ложкой по золотистой жиже. Подумалось: «Откуда она берет продукты? Уж вряд ли на базар бегает.

Да и где готовит?»

— Разве тебе нужны такие советы? – насмешливо спросила Августа и протянула костлявую руку, желая коснуться его щеки. – Место, в котором нет ни времени, ни смерти – это ли не предел твоих мечтаний?

— Мои мечты, увы, куда шире. – Он распрямил плечи, сел удобнее.

Его терзало очень странное чувство: вроде ничего и не болит, но движения выходили медленными, утомительно долгими, словно монотонное наблюдение за греющемся в кастрюле молоком.

— Эта Комната, – Августа, не глядя, широким жестом руки указала на мрачное пространство позади, будто гостеприимная хозяйка после задушевного разговора вывела в сад посплетничать о плодовых. Только вместо деревьев Густав увидел лишь заваленные каменные плиты, будто срубленные у корней, и горы сухих уродливых цветов, – не меняется без моей воли и не исчезает. Отсюда я могу видеть каждую жизнь и каждую смерть. Я даже могу выходить в ваш мир и жить там. Я ем вашу еду, пью вашу воду, радуюсь вашему солнцу. Иногда, – она перешла на шепот и опустила руку ему на грудь, будто припечатывая, – даже сплю с живыми мужчинами.

— А. – Густав быстро глянул на ее ладонь и вздохнул. – Жаль, жаль, что я как бы уже все.

— Не строй из себя идиота, – процедила Августа, и ее ладонь стала ужасно горячей. – Тебе ли не знать, что ты умереть не можешь?

Он никак не мог понять, почему сейчас Комната была словно другой, тускнее и больше.

— Зачем тебе мир живых, если все, что нужно, может быть найдено здесь?

— Еще одно слово, и я решу, что ты предлагаешь мне умереть в обмен на секс с тобой. – Он усмехнулся, отвлекаясь от крестов, и уперся взглядом в ее грудную клетку. – Я потерял голову, а не вкус.