Книга Свято место, страница 162 – Тем Гарценштейн

Флориан кивнул. Пьянь как-то пугающе быстро исчезла, будто правда провалилась.

— Вы правы. – Вопросительно глянул в ее мутные, словно дымчатые глаза: – Астрид, если я не ошибаюсь?

— Она самая, – улыбнулась старуха, поджав губы. – А теперь, будь добр, проводи меня к столу, а то ноги совсем не слушаются, а костыль я где-то забыла.

— Я собирался уходить, – соврал Флориан.

— Рада, что хоть кто-то способен ходить, – просияла Астрид и подошла к нему, – но вот я уже давно не могу похвастаться крепкими ногами.

Вблизи оказалось, что она, маленькая и сгорбленная, едва доставала до его груди.

— Мое место вон там.

Деревянные столы смыкались буквой «П» и оставляли свободную площадку для танцующих. В одном углу главного стола сидела одутловатая женщина в многослойном платье и пыталась удержать вырывающуюся коричневую курицу. Птица дергала крошечной головой, то и дело вскрикивала и норовила клюнуть женские руки, но все попытки освободиться были заранее проигрышными: женщина, стиснув зубы, держала крепко, при этом ухитрялась как-то запихивать в себя огромное количество угощений, иногда роняя что-то прямо в распахнутый клюв.

Флориан мало понимал в свадьбах, но в общих чертах знал уклад: это – мать невесты. Курица в ее руках – символ плодовитости. Просидев всю свадьбу с птицей в руках, женщина будто передавала дочери свои материнские силы и толкала к деторождению. Зажиточные семьи обычно отпускали курицу, считая, что питаться ритуальным зверем – кощунство, остальные же с удовольствием уминали символ плодородия на следующий день. В другом углу сидела мать жениха – женщина почтенного возраста, облаченная в простую юбку и легкую хлопковую рубаху. По ее осанке и взгляду словно бы поверх голов угадывалось иное происхождение: она только накануне прибыла из столицы. Перед ней стояла внушительная чаша, куда приходившие гости под пристальным взглядом складывали подарки. Не дожидаясь, когда они отойдут, она вынимала подарок, рассматривала его и издавала два звука на выбор: цокала или мычала. Пару раз подарок заслужил довольное «о-о-о-о!», и гость тут же получал одобрительные кивки.

Флориан, который оказался здесь совершенно случайно и был готов заплатить, чтобы уйти, несколько раз награждался цепким взором матери жениха. А когда он потянулся к стоящему напротив графину с брусничным морсом, женщина резко опустила ладони на стол и вздохнула так шумно и глубоко, что Флориану показалось, будто стеклянная пробка покачнулась и вкрутилась сильнее.

Флориан с интересом глянул на свою соседку. Маленькая, как воробушек, с жиденькими, собранными наверх седыми волосами и прядкой, что падала на один глаз. Старушка куталась в шерстяную шаль и постоянно крутила меж пальцев вытянутые, похожие на жимолость пуговки. Ее смуглые руки украшали тонкие браслеты, а из-под платья виднелась измятая голубая сорочка. Платок сполз с головы и сиротливо лежал на шее, черным цветом контрастируя с серебром волос.

— Сколько вам лет, Астрид?

— Уже большой, а не знаешь, что такое нельзя у женщины спрашивать, – вздохнула старушка. – Эх, посмотри-ка на него, даже не улыбнулся! Не повезет дурочке, в тебя влюбленной. Что ни скажет – а у тебя всегда это лицо.

— Угу, – отмахнулся Флориан. – Так что насчет возраста?