Книга Зеркальный лабиринт, страница 61 – Виттория Верховская

— Готов.

— Даже не спросишь его, что за жертва? — Изумилась я, решимости Рамира.

— Если это поможет тебе, то не важно какова цена.

— Ты должен отречься от своей сути и стать простым смертным.

Решимость на лице Рамира тут же угасла. Я не понимала, что всё это значит, но видела, как тяжело парню выбрать. Выбор стоял между ним и мной. И будь я на его месте, я бы не задумываясь, выбрала себя.

— Хорошо. Что для это нужно?

— Только твоё согласие, которое ты уже дал.

Олень мотнул головой, задевая рогами ветки. Он медленно обошёл вокруг нас, его тень ложилась на траву длинными полосами. Я с недоверием следила за каждым его движением, а Рамир стоял, как вкопанный, будто принял решение окончательно. Хранитель леса посмотрел ему прямо в глаза — взгляд был древний, почти всеведущий.

— Цена велика, — повторил олень, и в его голосе вдруг прозвучала грусть. — Ты потеряешь всё, что делало тебя иным. Не сможешь больше защищать её так, как раньше.

Рамир сжал кулаки и кивнул — решительно, не дрогнув. Вокруг нас будто сгустился воздух, и лес стал смотреть только на Рамира. Он не двинулся с места, не моргнул, когда олень коснулся его лба рогами. Что-то невидимое пронеслось между ними — словно тонкая нить, заискрившая в воздухе. В этот миг я увидела, как по лицу Рамира пробежала тень боли, а потом что-то внутри меня вдруг сдвинулось. Картины прошлого хлынули лавиной: как он смеялся, как держал меня за руку, как мы лежали под одним одеялом, и я впервые сказала ему, что люблю. Сердце сжалось, а в горле подступил ком — воспоминания были такими яркими, что я невольно потянулась к Рамиру.

— Я... помню… — прошептала я, слёзы выступили на глазах, и ко мне вернулась не только память, но и острая боль потерь, предательств и любви. Рамир стоял, пошатываясь, будто мир вокруг него стал невыносимо тяжёлым. Его кожа побледнела, а взгляд потерял тот самый магический блеск, которым я когда-то любовалась. Он стал обычным, смертным — но по-прежнему моим.

Мы вернулись в замок при помощи зеркала. Как только ноги переступили родные пороги, мы завалились спать и пропасли, наверное, целую вечность. А проснулась я глубокой ночью от жара в комнате. Рамир утратил силы дракона, поэтому этот жар был обычной духотой. Я раскрыла глаза, чтобы поскорее открыть окно и впустить ночной прохладный ветер.

— Рамир! Проснись! Мы горим!

Я закричала во всё горло и начала трясти то место, где должен был лежать мой мужчина.

— Рамир?!

Его нигде не было, а паника удваивалась с каждой секундой.

— Алекс?

Я металась по всей комнате и пыталась найти источники огня и Рамира, поэтому не сразу заметила, что он звал меня.

— Ты где был?! — Я накинулась на него как разъярённая кошка.

— В ванной. — Спокойно ответил тот, пока я трясла его за плечи и судорожно осматривала. — Что тут происходит?

— Я тоже хотела это спросить! Мы горим, ты что слепой?!

— Алекс, я вот как раз не слепой, поэтому и не понимаю твоей паники.

Рамир укоризненно на меня посмотрел, убрал мои руки с себя и развернул лицом к комнате. Он прав. Мы не горели. И он вовсе не слепой. Нужно будет извиниться перед ним. Комната просто была заставлена свечами.

— Ты это сделал? — Ахнула я, прикрывая рот от восторга.

— Да. Не думал, что это напугает тебя, — Рамир склонился и поцеловал меня в плечо, ещё больше успокаивая мои нервы.