Книга Наследник иллюзий, страница 175 – Мэделин Тейлор

Позади меня раздается судорожный вздох, а в следующий мои Торн уже стоит передо мной и с мрачным видом разглядывает огромное кровавое пятно на платье.

— Ты ранена. – Из его голоса исчезло всякое веселье, а он сам заметно напрягается.

— Ничего страшного. – Я качаю головой и пытаюсь его обойти, но Торн преграждает мне путь.

— Это Кальдар постарался? – Он сжимает руки в перчатках в кулаки.

Я киваю, опустив взгляд на свои ноги.

— Позволь мне осмотреть тебя, – требует Торн неестественно низким голосом.

— Нет. Для этого придется снять платье.

— Я уже видел твое тело, Айви. Его образ запечатлен у меня в сознании.

Я снова заливаюсь румянцем.

— Это совсем другое, – шепчу я, чувствуя, как ускоряется пульс.

Проигнорировав мои слова, Торн хватает испачканную шелковую ткань и разрывает ее голыми руками. Это не должно выглядеть так привлекательно, и все же у меня учащается дыхание.

Я вскидываю руки к груди, пытаясь спасти от подобной участи остальную часть платья. Ткань, совсем недавно прикрывавшая живот, теперь свисает клочьями, и кожи касается ночной воздух. По телу пробегают мурашки, но я убеждаю себя, что во всем виноват холод.

Если Торн и замечает мою реакцию, то виду не подает, полностью сосредоточившись на пугающей ране.

— Давно это случилось?

— Сегодня утром, – честно отвечаю я.

Его взгляд темнеет.

— Тогда почему рана до сих пор кровоточит?

— Кальдар смазал кинжал ядом, – объясняю я. – Из-за этого заживление замедлилось.

— Гребаный ублюдок, – бормочет Торн сквозь стиснутые зубы. – Лезвие прошло насквозь?

Я киваю.

— Он подкрался сзади, когда я возлагала цветы для Леоны возле завесы.

В его глазах мелькает понимание и, кажется, сочувствие.

— Сегодня год с ее смерти? Мне жаль, Айви.

Я уже собираюсь сказать, что не заслуживаю такого отношения, но потом понимаю: именно в таком поведении он совсем недавно обвинял меня. Возможно, он был прав. Возможно, у меня в самом деле есть склонность наказывать себя.

Торн исчезает в ванной и минуту спустя возвращается с небольшим тазиком воды и чистой тряпкой. Он ставит его на туалетный столик, садится на стул и заставляет меня встать перед ним, чтобы лучше видеть рану на животе.

— Нужно промыть ее, – поясняет он.

Несмотря на перчатки, его прикосновения обжигают кожу.

— Я и сама могу, – бормочу я, чувствуя себя беспомощным ребенком.

— Позволь мне. – Он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. – Хочу помочь.

Несколько мгновений мы молча смотрим друг на друга, пораженные внезапной близостью. И мне остается лишь согласиться на его просьбу.

— Можешь снять их, если хочешь, – тихо предлагаю я, кивая на перчатки.

У него на лице отражаются тысячи эмоций. С трудом сглотнув, Торн стягивает перчатки и кладет их на туалетный столик.

Когда его обнаженные пальцы касаются моего живота, по телу разбегаются тысячи крошечных импульсов, затрагивая все нервные окончания, и я невольно запрокидываю голову. Прикрыв глаза, Торн смачивает тряпку и принимается за дело. Его движения нежные, но я все равно вздрагиваю, когда он прикладывает мокрую тряпку к ране.

Он отводит руку и пытается извиниться, но я обрываю его.

— Все нормально, – бормочу сквозь стиснутые зубы. – Я выдержу.

Торн продолжает промывать рану, управляясь одной рукой. Другую кладет мне на бедро и большим пальцем мягко поглаживает обнаженную кожу. От этой ласки меня вновь охватывает дрожь, немного отвлекая от боли.