Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 92 – Елизавета Соболянская

На этом мои силы кончились, так что, убрав высохшие расписные игрушки в бархатный мешочек, я снова легла спать. Няня моей лени не препятствовала — напротив, кутала в одеяло, приносила из кухни теплого молока с медом или медового взвару — чтобы спалось слаще.

Логика тут была простая, народная — “во сне силы возвращаются”, да и “лучше спать, чем бежать”, вот я и спала мирно и сладко, замечая, что нога ноет все меньше, а ранки от игл, прежде неаккуратные и кровавые, становятся все более тонкими и незаметными. Как будто Митрофан уже исправил что-то в глубине и теперь подбирался к верхним слоям… чего бы то ни было.

Ужин прошел нервно.

Кто-то не успел доделать и надеялся закончить работу, пока слуги будут носиться со стульями, прохладительными напитками и столиками для работ. Кто-то переживал за оформление и возможность вручения. Кто-то просто застыл статуей, отрешившись от всего земного — в общем, барышни демонстрировали все виды светской нервозности с потрясающим самообладанием и тактом.

Я, наверное, одна заметила, что на ужин подали рыбу, хотя шел Петров пост.

Впрочем, пост этот считался легким, и рыба, кроме среды и пятницы, дозволялась. Повара изощрялись, угощая нас грибными похлебками, “юшками”, постными пирогами с щавелем, изюмом и морковью. Рыбу кусками подавали нечасто — в местной речушке водилась только мелочь вроде карасей, а везти в Павловск рыбу из Петербурга выходило накладно. Однако сегодня нам подали целую рыбину, обложенную пряными травами и ломтиками лимона, и офицеры воздали ей должное.

Будет какой-то знатный гость? Кто может явиться к младшему брату императора вот так запросто, да еще со своим провиантом? Император? Тогда наверняка трубили бы трубы, и нас выстроили бы у входа, как бедных родственниц или пансионерок. Нет, кто-то помельче рангом, но все же занимающий приличное место в иерархии императорской семьи.

Кто же? Нет смысла гадать, узнаю все после ужина!

Как только мы перешли из столовой в гостиную, сразу стало понятно, что нас ждет запоминающаяся встреча. Рядом с вольтеровским креслом хозяйки дома стояло новенькое кресло с высокой спинкой и массивными подлокотниками. Ножки изображали львиные лапы, в розетке-навершии на спинке красовалась львиная морда.

Барышни с корзинками и мешочками в руках заняли свои места под пристальным взором госпожи де Анкоро, музыканты на галерее тронули смычки — в зал вошла Елена Павловна под руку с довольно молодым осанистым офицером.

Безупречно сидящий мундир, лихо закрученные усы, голубые, чуть навыкате глаза — я засмотрелась и не сразу расслышала шелест:

— Наследник, наследник!

Зато тело сработало само, когда все дамы вскочили, чтобы тут же опуститься в нижайшем реверансе, а мужчины склонились в поклонах.

— Александр Николаевич просто душка! — с экстазом прошептала одна из барышень, кажется, “смолянка”.

Остальные поддержали ее горячими взглядами.

Я смотрела на мужчину просто с интересом. Александр Второй, значит. Тот самый, который на старости лет променял любящую жену на юную вертихвостку Долгорукову. Причем не Долгорукую, а Долгорукову. Для понимающего человека разница огромная.

Сейчас он, конечно, просто наследник, но для Кристианы Морли все равно величина недостижимая. Даже просто поговорить не получится. А жаль. Хотелось бы сказать будущему величеству пару “ласковых”.