Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 78 – Елизавета Соболянская

— Видимо, и капитан, и прапорщик поступили умнее. Вышли из комнат в разное время, сказали что-то вроде “пойду проверю коня” или “выкурю трубку на свежем воздухе” и прошли к нужному месту, обойдя его по широкой дуге. Чувствуется военная тактика!

Барышни взглянули на меня с легким изумлением, а я привычно отмахнулась:

— Папенька мой преподает в Инженерном училище, вот и набралась я от него умных слов. Что ж, ваши кавалеры молодцы, лишних людей за собой не привели. Однако кто-то же вас там караулил. Кто мог узнать о свидании?

Из неуверенных ответов заговорщиц выяснилось, что знать могла госпожа де Анкоро — она следила за общением в гостиной после завтрака и уловить кое-какие слова могла.

Второй кандидаткой оказалась мадемуазель Сен-Дени, оставшаяся в списке “фрейлин” прихлебательница Урусовой.

— Госпоже де Анкоро незачем самой прятаться в лесу, чтобы увидеть нечто неприличное, — покачала я головой, — а вот мадемуазель Сен-Дени… могла рискнуть и сама отправиться на ваши поиски, а потом громко кричать, что хотела спасти вашу репутацию и удержать от глупостей. Или даже тихо шантажировать. Кто она, кстати, такая?

— Она приемная дочь художника и литографа Феликса Бенуа, — просветила меня Аглая, успевшая собрать сведения обо всех участницах. — Говорят, он жил во Франции в предместье Сен-Дени, много путешествовал и лет пять или шесть назад приехал в Россию. Ему поручили изготовить литографии с видами Петербурга и окрестностей. Я видела альбом с его эстампами, это удивительное зрелище, словно летишь над крышами, как птица!

Я покивала и уточнила:

— Дочь приемная, значит, кто ее мать, никто не знает?

— Ходили слухи, что месье Бенуа привез девочку с собой, — пожала плечами Аглая, — но я встречала мадемуазель Сен-Дени на детских балах, и ее всегда сопровождала очень красивая дама. По слухам — бонна, но мне кажется, это была ее мать. Она умерла от чахотки два года назад. Месье Бенуа собрался уехать из России, его работа тут завершена, и попросил ее высочество устроить сироту.

Я задумалась.

Понятно, что Сен-Дени — это прозвище самого Бенуа, которое он превратил в фамилию для девочки. Но мадемуазель не меньше восемнадцати. Ей пора замуж, и высокое покровительство может помочь сделать неплохую партию. Офицер, чиновник, на худой конец помещик.

В мире, где жизнь женщины определяется мужчинами, девушке, можно сказать, повезло. Даже плохонький муж из свиты Елены Павловны будет лучше, чем художник, не имеющий постоянного куска хлеба.

Только зачем мадемуазель понадобился срыв свидания?

— Дамы, а не заглядывалась ли мадемуазель Сен- Дени на кого-то из ваших кавалеров? — осенило меня.

Девушки переглянулись, и Александра напряженно сказала:

— Штабс-капитан поначалу говорил мне, как он счастлив, что меня не пугает его лицо. Потому что кто-то уже успел упасть в обморок, заметив шрамы.

— А мадемуазель очень изящно падает в обморок, и всегда или на руки ближайшему кавалеру, или на кушетку, — припомнила я.

— Поручик жаловался мне, — призналась Аглая, — что его удивила барышня из свиты ее высочества, желающая непременно совершить романтический побег к алтарю.

— Значит, мадемуазель пыталась поймать себе мужа, а когда не удалось, решила испортить жизнь и репутацию остальным. Печально, — вздохнула я и спрятала зевок: — Простите, мадемуазель, но уже крайне поздно, а завтра нас ждет новое испытание. Доброй ночи.