Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 160 – Елизавета Соболянская

Между тем напротив крыльца остановилась роскошная карета, запряженная четверкой “цугом”. Однако роскошная карета была украшена гербом Елены Павловны! Я в удивлении оглянулась на матушку:

— Все правильно, — махнула она кружевным платочком, — приезжать к венцу на лошадях жениха считается дурной приметой, ее высочество предложила свою карету вместо извозчика!

Я, конечно, удивилась, но времени на возражения не нашлось. Да и смысла в том не видела.

Я же не юная девица, готовая упасть в обморок при любой “дурной примете”. Помнится, Пушкин Александр Сергеевич и зайца видел, и монаха, и кольца уронили — а все равно жениться пришлось. Так и у меня выхода сейчас нет — только под венец.

К моему удивлению, карета зачем-то выехала на Невский, добралась до Фонтанки, развернулась там, проехала обратно — и остановилась у входа в Казанский собор. Я посмотрела на матушку, матушка на меня.

— Маменька… почему здесь? — спросила я.

— Потому что на вашей свадьбе пожелал присутствовать цесаревич, — невозмутимо ответила Софья Павловна, но я успела заметить огонек торжества, мелькнувший в ее глазах.

О, теперь все стало понятно.

Маленький заговор, чтобы весь светский Петербург, тот самый, который с презрительной жалостью отнесся к бывшей “смолянке” и ее проблемам, теперь вынужден был улыбаться и поздравлять мадам Морли с замужеством дочери.

Да с каким замужеством!

Присутствие в храме цесаревича добавило церемонии внимания. Наверняка и в газетах напишут, и просто слухи разнесут. Мое платье опишут до последней нитки, упомянут всех присутствующих, вспомнят родню жениха и невесты до седьмого колена. Миг торжества для женщины, которой фальшиво сочувствовали, но не помогали. Что ж, матушка имеет право на это маленькое торжество.

— Но как это получилось? Невесты…

— Ни одна не являлась прихожанкой кафедрального собора, — пожала плечами матушка, — а его высочество пожелал присутствовать на свадьбе своего камергера, так что это самый удобный выход из положения.

Я только покивала, осознавая, какого масштаба подготовку провернул Неклюдов — или не он? Мне чудилась в этой перестановке деликатная женская рука — устроить все так, чтобы мужчины сами поняли: по-другому не получается!

Так кто же составил заговор?

Матушка была далеко, а теперь, кажется, просто радуется результату. Ну, разве что попросили ее молчать и не удивляться. Ее высочество? Елена Павловна любит шутки и мистификации, но ироничные и тонкие, а здесь очень все просто, почти примитивно… Загадка…

На размышления времени не осталось — карета подъехала к высокому крыльцу, лакей соскочил с запяток и открыл дверь, подал руку. Я постаралась выйти элегантно и скромно, придерживая шлейф и фату. Маменька помогала.

Кое-как мы взгромоздились на крыльцо и начали медленный подъем по ступеням.

На ступенях обнаружились гвардейцы — охрана цесаревича? У двери толпились какие-то люди в мундирах и даже дамы, мы чинно прошли мимо, я смотрела только вперед, придерживая юбки, матушка сдержанно шуршала подолом рядом.

Внутри пахло горячим воском, ладаном и штукатуркой. Кажется, тут недавно сделали ремонт? Белые комочки кое-где виднелись под ногами на темном полу.

Вдоль стен стояли гвардейцы, справа — мужчины в мундирах, слева — дамы.

Помнится, барышни обсуждали, что во время свадьбы семья жениха встает справа, семья невесты — слева, но у меня кроме матушки никого не было… Зато слева стоял сам цесаревич! Не справа, с гвардейцами, а слева — с родней невесты. Заметить его было нетрудно — рослый, стройный, в парадном алом мундире, он выделялся даже в сверкающей толпе гвардейцев, придворных и дам.