Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 158 – Елизавета Соболянская

Вторая дама кивнула, и разговор перешел на творчество Булгакова. Сизая дымка медленно растаяла, я вздохнула, и тут матушка взяла меня за руку:

— Идем, Кристя, отпуст уж прочитали…

Мы вышли в серое питерское утро, пахнущее воском, навозом, водой из Фонтанки и теплым хлебом, сели в экипаж и покатили к Михайловскому дворцу — одеваться.

Традиция предписывала знатную невесту наряжать в покоях хозяйки дома. Однако одиннадцать невест — это многовато даже для великой княгини, так что барышни одевались в своих каморках, а после в сопровождении родственниц спускались в гостинную ее высочества, принимали благословение и подарки.

Спускались по чину: самые знатные — вперед. Поэтому я не торопилась.

Приехала, спокойно сняла платье, обтерлась горячим полотенцем — на ванну не было времени, и села перед зеркалом.

Прическу маменька не доверила никому — взяла гребень и ловко уложила длинные, густые и упругие волосы Кристианы в модное нечто с узлом на макушке и гладким бандо у лица. Украсила венком из флердоранжа, обернутого влажными белыми лентами, смочила результат медовой водой — и отошла в сторонку, любуясь:

— Фату закрепим, когда уж платье наденешь, чтобы не помять!

Я тоже собой полюбовалась — вздохнула и принялась одеваться.

В моду только-только начали входить круглые кринолины, и несмотря на мое сопротивление, хитрая мадам просто спрятала его в одной из нижних юбок — чтобы одолеть мое недовольство и сшить модный наряд.

Облачали меня… долго. Нижняя сорочка, чулки, панталоны, корсет, нижние юбки, верхняя сорочка, кринолин, стеганая юбка, чтобы прикрыть “ребра”, нижняя шелковая юбка, верхняя тафтяная, потом глазет, драпировка из дымки с мушками…

Я уже устала стоять во всем этом великолепии, но сесть не получилось. Хорошо няня сообразила принести табурет и подпихнуть его под мои юбки. Тогда я со вздохом облегчения села, и маменька закрепила фату, няня подала туфли, перчатки… Кажется, готова? Но тут в двери постучали.

Открывать пошла взволнованная маменька. Вернулась быстро, с интересным выражением лица:

— Господин Неклюдов прислал невесте…

В руках Софья Павловна держала приличных размеров коробку, обтянутую кожей. Затейливый замочек открывался просто щелчком, внутри на черном бархате лежал жемчуг. Мы все ахнули. Ровные, идеально подобранные жемчужины от некрупных у застежки до почти фундука в центре — мягко сияющие, гладкие… Глаз отвести невозможно!

Сразу два колье — первое в одну нитку, короткое, вокруг шеи, подходящее молодой девушке, невесте. Второе — в три ряда, с массивной бриллиантовой “звездой” вместо застежки. Такое мне, конечно, неприлично было носить, но полюбоваться — ах, руки сами тянулись погладить!

Рядом с ожерельями лежали “рясны” — четырехрядные браслеты из аккуратных мелких бусин. Тут же нашлись шпильки с жемчужными головками, две броши — полегче и потяжелее, и две пары серег — одни просто крупные грушевидные жемчужины на крючках, другие — более сложные “жирандоли”, с тремя каплями каждая.

— Ожерелье и серьги, — скомандовала матушка и тут же застегнула на моей шее “девичье” колье.

Серьги тоже выбрали простые, а вот потом Софья Павловна уставилась на браслеты, повздыхала и все же надела их на меня:

— Старый обычай, невесте полагались рясны, надеюсь, ее высочество не обратит внимание…