Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 136 – Елизавета Соболянская

Впрочем, Неклюдов тоже делал пометки в маленьком блокноте и уточнял у меня пожелания — какую посуду я предпочитаю видеть на кухне — жестяную или медную? Какого цвета лошади нужны для выезда? А карета?

На первый вопрос я ответила — “медная”, помня, что эта посуда пусть и дороже, но более долговечная. А на вопрос о лошадях и каретах просто пожала плечами:

— Ни в том, ни в другом я не разбираюсь, Варфоломей Семенович. Лошади должны быть сильны и здоровы, а карета обладать мягкими рессорами и надежностью на дороге. Остальное меня не слишком интересует.

Неклюдов взглянул на меня с интересным выражением лица, а его бабушка тихонько хмыкнула.

Вообще, родственницы жениха ни во что не вмешивались, но смотрели внимательно. Где-то гладили стены, где-то заглядывали после нас в погреб или встроенный шкаф. Я их понимала — после юной барышни посмотреть не грех, вдруг что-то пропустит? А уж то, что при этом обе дамы воздерживались от замечаний и советов, оценила на пять с плюсом, только вот как они на самом деле отнесутся к моему самоуправству? Не придется ли нам Варфоломея Семеновича делить? Со скандалом?

Нет, дом мы покинули тихо и мирно.

В карете Неклюдов развернул свой блокнот с пометками и уточнял у меня в разговоре такие детали, о которых я не подумала или просто не имела представления — кухарка или повар? Нужна ли в доме экономка? А дворецкий? Камердинер у него есть, какую камеристку я хочу — иностранку или русскую?

На половину вопросов я, если честно, хлопала глазами. Попыталась сказать, что с одеванием мне помогает няня, и получила простой ответ:

— Няня уже немолода, ей одной будет трудно. Можно взять в дом молоденькую барышню, чтобы няня ее всему научила. Но лучше будет не нанять, а купить толковую девку и обучить, чтобы болтала поменьше и переманить не могли.

— Переманить камеристку? — удивление Кристианы выскочило раньше, чем я понимающе кивнула.

Камеристка — особа, приближенная к телу хозяйки дома. Она знает о женщине порой больше, чем муж и дети, вместе взятые. Если такую перекупят — узнают тайны семьи, легко сумеют навредить или подставить. Поэтому я, Христина Валерьевна, отношусь к словам Варфоломея Семеновича с пониманием, хотя и с внутренней дрожью. А Кристиана, “услышав” мои мысли, коротко вздыхает и прячется совсем-совсем глубоко. Кажется, она решила окончательно уйти из этого мира, решив, что я справляюсь лучше.

Между тем карета остановилась у швейной мастерской, и Неклюдов с улыбкой сказал:

— Дамы, я в платьях и рюшках ровно ничего не понимаю, так что вам и карты в руки. Кристиана, прошу вас, не экономьте. В ближайшее время мы вынуждены будем остаться в столице, и пусть блистать вы не желаете, но честь рода уронить не должны.

Я заглянула в темные глаза жениха и уточнила:

— Сколько мне дозволяется потратить на сохранение чести рода?

— Сколько вам позволит разум и совесть, — хмыкнул Неклюдов.

— Это не ответ, Варфоломей Семенович, — возразила я, — мне желательно знать твердую сумму, чтобы не выходить за ее пределы.

— Если вы так настаиваете, мадемуазель, — Неклюдов был безупречно вежлив, но чуяла я в его голосе ласковую усмешку. Вот хочет девочка рассердиться и ножкой топнуть — пусть топнет, только бы не зашиблась! — Придерживайтесь суммы в пять тысяч золотых. Думаю, этого хватит на свадебное платье и самое срочное пополнение гардероба. Украшений не берите, для вас приготовлена фамильная шкатулка невесты. Всякие там скатерти и простыни тоже не нужны, у моей семьи есть собственная мануфактура, вам соткут и сошьют, что пожелаете. Просто составьте список необходимого для нашего с вами дома.