Книга Пленница Лютого Альфы, страница 35 – Светлана Ворон

— Я не ебу, ты обратно хочешь к Кабану? Забрать у него бабки и вернуть ему тебя?

— Нет… — голос пропадает, по телу прокатывается то жар, то ледяной пот. Чувствую себя в ловушке.

Я даже на мамино лечение не могла заработать копеечку, а тут такая дикая сумма!

— Ну тогда, считай, порешали, — выпускает густой дым, за которым почти не видно его лица. — Теперь порешаем, как долг отрабатывать будешь.

Меня заклинивает. В голове — никаких идей. Наваливается безысходность и пустота.

— Я могу здесь работать официанткой, — шепчу, голос пропадает совсем. — Полы мыть. Всё, что угодно.

— Мне угодно, чтобы ты для меня потанцевала, — заявляет Лютый вальяжно.

— Что?.. — оторопь берёт. Он же не серьёзно. — Я не танцовщица. Не умею этого.

— Ну, как умеешь, — в руке его оказывается пульт, свет в лофте сменяется красным и из динамиков разливается чувственная мелодия. — Танцуешь, а потом отсасываешь.

Меня бросает в ледяной пот, когда он ноги раздвигает и на пах себе показывает.

Я отступаю на шаг и руками себя обхватываю. Паника мысли путает, дыхание сбивает.

— За что вы так со мной! — слёзы наворачиваются на глаза, сдержать их не могу. Чувствую себя беспомощной, оскорблённой. — Я не проститутка, я же вам всё объяснила! То, что вы выкупили меня у этого урода, ещё не даёт вам права относиться ко мне как к шлюхе!

Лютый резко выключает музыку и врубает свет. Выпускает дым и смотрит недобро, со злостью.

— Что-то ты не спорила с Кабаном, когда он вспомнил про твою мамочку и попросил цену озвучить. Только мне задвигаешь, что «не такая». А сама все доки подписала, когда к нему «на работу» устраивалась. Я твои закорючки рассмотрел, с паспортом сравнил.

— Я… — теряюсь от этих заявлений на секунду. — Это не значит, что я добровольно к нему пришла! Он меня заставил! Все девочки под давлением подписывали, неужели неясно?

— Значит, он по доброте душевной решил отслюнявить бабла на лечение твоей мамаши?

Кровь бросается в лицо от такой грубости. Я сейчас ненавижу Лютого за то, что он так неуважительно говорит о моей маме.

— Я не знаю! — кричу. — Он манипулировал мной с помощью её болезни. Сначала угрожал, что в больницу к ней наведается, если я не буду покладистой. Потом обещал, что если я слушаться буду, он ей лечение оплатит. Но я этого не просила! Я бы ни за что не согласилась зарабатывать своим телом!

— То есть, пусть лучше мать умрёт, зато ты останешься девственницей?

Цепенею. Дыхание обрывается, будто поток воздуха перекрыли. Лютый так развернул, что мне очень стыдно становится. Из его уст звучит, будто я плохая дочь.

— Мама таких денег не примет, — выдавливаю с трудом. — Она нас с сестрой не так воспитывала.

И тут меня будто поездом сбивает осознание.

Сестра. Настя! Что стоит теперь Кабану забрать и её? Клиент-то всё ещё ждёт, и этот мерзавец выгоды не упустит.

Никто не защитит мою сестру. Нужно хотя бы предупредить её, чтобы дома не появлялась.

— А я думаю, вот как всё произошло, — тем временем рассуждает Лютый, отравляя воздух удушливым табачным дымом. — Ты девственность свою добровольно продала. Но когда спиздила у Кабана заначку из кармана, решила соскочить. Зачем отрабатывать дыркой, если можно его карты обналичить, пока он не заметил пропажи? Где спрятала награбленное, звезда? Он ведь не оставит тебя в покое, пока не отдашь. Деньги я ему выплатил, карты он заблокировал. Но флэшку надо вернуть, Ка-ри-на.