Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 82 – Елена Белильщикова

— Ты очень красивая, Анисья, – выдохнул Теодор искренне и не соврал.

До Даны-попаданки эта молодая женщина ему нравилась. Отстраненно. Как картина или статуэтка.

— И по нраву ты мне всегда. Какой бы ни была, дерзкой или кроткой. Ты же знаешь, пока ты моя жена, ни в чем отказа знать не будешь. Проси, что хочешь. Украшения, наряды…

Не смог Теодор сдержаться. Выдал себя тем, что сказал «пока» жена, думая уже… о разводе с Анисьей. Ни Дане не говорил пока, ни Анисье, но… Подозрения не давали Теодору покоя. А жить со змеей подлой, подколодной, ножа в спину ждать, вреда для Даны или Драго? Нет уж. Не было жизни ему в таком опостылевшем браке. Любви Теодор хотел, такой, какую он испытывал к Дане. Уже и у церкви спрашивал про развод, подумать они обещали и сказать свое решение. Все-таки не простолюдин Теодор, а король. Но и для него законы были писаны, как для остальных людей. Поэтому он молчал о мечтаниях своих перед обоими женщинами. Но головы им крутить не намерен был! Вдруг все его мысли – так, пустое, и не виновата Анисья ни в чем? А совпало все.

Анисья скользнула пальцами по шее Теодора. Они задумчиво огладили трепещущую под кожей жилку. О, хотела бы сейчас сдавить его горло, как тугим ошейником, увидеть секундный страх в темных глазах этого самоуверенного короля! Но вместо этого лишь перехватила воротник рубашки, дернув на себя.

— Тебя я хочу, Теодор. И не уйду, свое не получив. Живая я, из плоти и крови, вот и истосковалась по ласке твоей… – не просила Анисья, требовала.

Ее пальцы резко рванули рубашку Теодора. Никогда она так себя не вела. А сейчас пуговицы дорогие заплясали, оторванные, по дивану. Анисья же едва не до царапин вдавила пальцы в кожу Теодора, оглаживая жадно открывшиеся ключицы, грудь, живот…

Теодор уставился на жену во все глаза. Анисья вела себя так, будто в нее бес вселился! Всегда она была холодна. А сейчас будто черт в девичьем обличье!

— Да что творишь?! – ошарашенно выдохнул Теодор, загнанный в угол.

Он замер недвижим. Что ему делать? Не бить же женщину! А если оттолкнуть ее силой сейчас, то упадет она на пол! Лучше сама пусть от него отвяжется.

— Так вот он я, перед тобой, что с тобой, Анисья? – выдохнул Теодор, встряхнув головой, темно-каштановые вьющиеся волосы рассыпались по его плечам. – Никогда ты так не вела себя!

Его дыхание было сбитым и загнанным, как у зверя, а в плечи Анисьи он снова вцепился пальцами, чтобы остановить ее, удержать от беды!

— А теперь веду! – капризно, вздорно заявила она, поведя бедрами, чтобы вплотную прижаться к Теодору. – Как иначе мне тебя разбудить? Чтобы посмотрел ты на меня наконец… Или что? Не люб тебе никто, кроме той девки из прошлого?

Анисья повернула голову, перехватывая руку Теодора, прижимаясь к его запястью в горячем поцелуе, прикусывая напоследок, как зверушка непослушная. Казалось, наказывала она Теодора своим огнем, своей ревностью.

Раньше холодна была, так и он ни на кого не смотрел. Так, как самоцвет в шкатулке, есть и есть. Теперь же хотела Анисья напоследок его себе заполучить, последний вздох с его губ выпить сама!

Теодор не выдержал и встряхнул Анисью, как тряпичную куклу, чувствуя вину невольную перед ней.

— Да не смотрел я ни на кого! – с отчаянием выкрикнул Теодор, будто не понимая, что оправдываюсь. – И с Даной этой не спал я ни разу не единого! Клянусь! Зря ты ревнуешь!