Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 80 – Елена Белильщикова

«Не быть мне послушной. Огнем сегодня буду, опалю Теодора в последний раз да ягодами заколдованными со своих рук после ночи страсти угощу. Чтобы уснул сном непробудным во веки веков. А напоследок любил меня так, как никого еще! Одержу и в этом победу», – горячо думала она.

Нахмуренный Теодор вошел в покои, поправляя темный, расшитый золотом кафтан. Прямо в цвет Анисьиному наряду оказался, что б ее черти съели! Вошел Теодор в покои да дверь за собой плотно прикрыл. Как он и думал, схитрила Анисья и слуг отозвала. Дворец будто вымер.

— А чего ты разоделась так? И покои натопила, жарко тут у тебя. Разделась бы, чай, не чужие, – брякнул Теодор, не подумав.

Он снял с себя кафтан, оставшись в тонкой белой рубашке. А Анисье сказал, потому что жарко ей в золоте было. Но не подумал он, что когда она сарафан-то решит сбросить, в тонком белом одеянии в пол останется! Прозрачном, будто стекло. Теодор сглотнул и глаза отвел. За виноградиной заморской потянулся, отвлечься пытаясь.

— Что ж ты сама мне прислуживать будешь на ужине, женушка? – насмешливо проговорил он, медленно скользя взглядом по накрытому столу. – Слуг-то я тут не наблюдаю.

Теодор встал и прошелся по покоям, чтобы подальше быть от Анисьи. По покоям плыл запах духов ее сладких, маслянистых. Представил он, как она готовилась к встрече сегодняшней, как флакончик наклоняла, да масло текучее о пальцы ее разбивалось каплями тяжелыми, так и дрожь пошла. Не к добру ужин этот, сердцем чуял! Хорошо, что Даны и Драго во дворце нет. Хотя обещали они вернуться или к ночи, или к утру.

Анисья улыбнулась, мгновенно сарафан сбрасывая. Рубашка в пол была тончайшей, вокруг тела парила, как марево. На свету вся фигура просвечивалась. Анисья подплыла ближе к Теодору, кротко улыбаясь, поглаживая его по плечу. Только пальцы поджались. Не сбежать от нее! Продумала она все!

— Прислуживать? Служанкой меня увидеть этой ночью хочешь, рабыней покорной? – насмешливо протянула Анисья.

Анисья скользнула рукой, перстнями украшенной, по волосам Теодора, но чуть натянула на затылке. Голубые глаза нехорошо прищурились, сверкнули зло, несмотря на улыбку. Это его она хотела рабом видеть! Свергнутым, уничтоженным! За то, что на пути к цели ее стоял да никак в руки не давался!

Теодор аж дернулся, отшатнулся от Анисьи. И не мог смотреть на ее тело гибкое в свете камина. Боялся, что приворожить попытается. Но пока только отвращение чувствовал, ведь образ Даны светлый перед глазами стоял.

— Ты же жена моя. А жена и должна быть покорной, – насмешка в голосе прорезалась.

Покорности Анисьи не видать было. Она норовистая всегда была, как кобыла молодая, и этим ему нравилась. Ну, до того как с Дианой он познакомился, попаданкой. Интересно с Анисьей было, не как с женщиной, не как с женой, как с другом просто, собеседником неплохим. Она умела истории рассказывать разные, да так увлекательно, что заслушаться можно было. Не только телом своим привлекала. А сейчас тело ее интересовало меньше всего.

— И как ты мне прислуживать-то собралась? – снова с насмешкой протянул Теодор.

Он не мог отказать себе в удовольствии дразнить Анисью. Она гордая была слишком, и он, как мальчишка, дергал ее за косы всегда. Теодор присел на диван, по ошибке рядом с ней. Откинулся вольготно и потянулся всем своим крепким гибким телом, как у молодого хищника, сверкнул глазами. Ему интересно было, как сильно он сможет вывести Анисью сейчас? Ему казалось, что она чего-то от него хотела? Вот он и решил отплатить ей за это. Тем, что сложно Анисье будет у него просить то, что задумала. Ой, сложно… А нечего играть и планы строить! Прямо бы попросила. Не любил Теодор уловки.