Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 49 – Елена Белильщикова

Она не сдержалась, замахнулась тонкой ладонью. Наверно, подзатыльник отвесить хотела. Но в этот момент за спиной Анисьи как из-под земли выросла фигура в красной рубахе. Сильные пальцы перехватили тонкое запястье.

— Что же ты на принца руку подымаешь? Или венец серебряный на солнышке нагрелся, в голову напек? – залихватски усмехнулся Милад, разворачивая ее к себе, как любую девку деревенскую.

Вспыхнула Анисья тоже так, будто свеклой щеки натерла.

— Да как ты смеешь?! – взвилась она, рывком освобождая руку. – Скажу, тебе сейчас же голову с плеч! Ты как с королевой своей разговариваешь?

— Ой.

Это было то самое «ой», с которым Милад когда-то начал чинить одну стену сарая, а завалил три. Но Драго вдруг резко встал между ним и Анисьей.

— Это Милад. Отец мой… не настоящий, названый, – волчонком глянул он исподлобья, и стало ясно, что такой в обиду не даст никого: ни друга, ни врага, ни пса бродячего.

— Ну, что ж. Поговорите тогда.

Анисья резко развернулась, уходя прочь. Драго застыл, слыша, казалось, даже дыхание Милада за спиной.

— Спасибо, что вступился за меня, – он опустил ладонь на худенькое плечико. – Не думал, что…

— А что, пусть голову тебе рубят? Не по-человечески это! – дернувшись, недовольно вывернулся Драго. – Но пора мне!

— Драго… я ради тебя здесь, – почти простонал Милад, схватив его за руку. – С артистами во дворец пробрался, еле уговорил их, чтобы к себе взяли и провели! Все, чтобы с тобой свидеться. Пойдем!

Милад затянул Драго подальше ото всех, за каменные стены. Все сейчас смотрели на артистов, не до того им было, чтобы чужие разговоры слушать. Милад дернул пояс, стянул через голову рубашку. Красная была слишком приметной, а под низом оказалась обычная, белая. Все, чтобы незамеченным уйти, если придется… Хотя Милад понимал, что это маловероятно. Стражи во дворе было, как селедки в бочке, и все строгие, суровые, на все пуговицы черных кафтанов застегнутые.

— Ну, что? Не обнимешь папку? – Милад развел руки, но Драго не сдвинулся с места. – Дай посмотрю на тебя, как разодели-то! А мамка-то как? Где шатается, гулена, почему не с тобой?

Драго молчал. Поджимал губы, и Милад видел: то, что за него вступились перед королевой, еще ничего не значит. Слишком запугал, слишком оттолкнул ребенка, чтобы тот на шею при встрече вешался. Но в Драго было вбито вести себя со взрослыми, как следует. Так что он одернул рукав дорогого кафтана, отвечая бесцветно, без интереса:

— Мама теперь магии учится. Вот ее сегодня наставник и повел в чистое поле, чтобы лучше сконт… сконц… чтобы голова работала лучше, в общем.

— А эта, Теодорова женушка, обижает тебя, да? – Милад коснулся плеча Драго.

Тот дернулся, вскинул одновременно испуганный и жгучий взгляд. Как будто рука Милада из каленого железа была. Он поджал пальцы, убирая ее, а в груди коротко и жестко сдавило. Неужели все совсем, дотла разрушено? Но убедившись, что его не касаются, не хватают и не обижают, Драго чуть расслабился. Он обнял себя за плечи, признаваясь:

— Не любит она меня. Трогать не трогает, зла не делает, только гадости говорит, но заслуженные. Я же этот… бастард. Не в браке рожден, премудростям всяким неучен.

Оба замолчали. Милад понимал, что нужно бы поддержать, пожалеть, но под рубашкой кожу холодил кристалл. Милад потянулся к нему, сжимая в ладони. Пришло время узнать правду.