Книга Измена. (не) желанная в Академии, страница 35 – Елена Белильщикова

— Да, я ошибся и очень виноват перед тобой! Я думал: любовь, а ей… ей только деньги и были важны! Как ты и говорила… – раскаиваясь, вздохнул Юрий. – А ты любила меня, по-настоящему любила… Да, я совершил ошибку, да, был неправ! Но дай мне шанс, прошу! Прости меня! Прошу, Тоня! Я только сейчас понял, как люблю тебя!

Губы Аланы дрогнули в улыбке. Счастливой и яркой. Значит, какой-то белокрылый купидон вновь подарил супругам любовь. Не сомневаясь ни секунды, Алана твердо решила, что не будет соперничать с ним. Пусть темная любовь к Жене станет лишь воспоминанием, которое научит Юрия ценить жену. Черная стрела почти рассеялась. Она больше не тревожила его.

В глазах Юрия был страх. Страх, что Тоня не простит. Вот только Алана чувствовала: все наладится. В еще одной истории любви будет счастливый конец.

Вот только… что насчет истории самой Аланы? На душе стало горько. У самой-то любви так и нет. И даже зарождающаяся привязанность, тепло к Патрику – все это обречено. Ведь проклятие действовало слишком быстро. От мысли об этом на глаза навернулись слезы.

Зов пробудился мгновенно. Он наполнил реальность снаружи, зазвенел в голове.

Все мысли мигом растворились. Ударили крылья по воздуху. От этого с прикроватной тумбочки слетел какой-то листок. Юрий, нахмурившись, посмотрел в сторону Аланы, но так и не смог ее увидеть.

Она вылетела в дверной проем. По коридору, к лестнице, вниз, пролетая над ступеньками. Быстрее, быстрее… Зов требовал поспешить, и ослушаться Алана не смела.

Она подлетела к входной двери. На лету выхватила пузырек с мшисто-зеленой жидкостью. Хорошо, хоть это сообразила, иначе влетела бы лбом в дверь на полном ходу. А так горлышко пузырька уронило каплю на ладонь. Алана выставила руку вперед, и тело нырнуло сквозь дверь.

Стоило оказаться снаружи и ринуться ввысь, как город показался крохотным, игрушечным. Алана бросилась прочь от него. Она быстро оказалась над пустошью, укрытой снегом.

Зов звенел отовсюду, сжимая коконом и извиваясь внутри. Алана замерла, прислушиваясь. Непонимающе тряхнув головой, она метнулась обратно. Затем снова остановилась. Медленные взмахи крыльев поддержали в высоте. Алана заметалась взглядом по сторонам. Она не знала, куда лететь. Потерянная, паникующая, чувствующая себя марионеткой на сотне ниточек. И каждая дергала в разную сторону, словно кукловод решил поиздеваться, запутать.

Зов, казалось, переливался смехом. Жестоким. Безжалостным.

Так и приходило безумие. Предчувствие любви заставляло купидона ее искать. А любви не было. Нигде. И купидон метался в одержимом поиске, пока усталость не вырывала силы из крыльев или пока он не залетал куда-нибудь, откуда уже не мог вернуться.

Алана осознавала это невероятно ясно, но зов был сильнее. Она не могла бороться с проклятием. Оно оказалось сильнее нее.

Крылья терзали холодный воздух. Разум приказывал телу остановиться, но оно упрямо рвалось на зов. Алане удавалось задержать себя буквально на секунды. Она не управляла собой. Ветер трепал волосы, хлестал по щекам. От отчаянья все вокруг туманилось от слез.

«Нет, нет, нет, пожалуйста! Я должна остановиться! Пусть это прекратиться! Я же не виновата, что не успела найти любовь» – в панике думала Алана, но тело ей абсолютно не подчинялось.