Книга Обжигающий Север. Связанные рунами, страница 35 – Айлин Лин

Вдруг лес кончился, словно кто-то провёл невидимую черту. Горизонт захлебнулся в сером мареве, стирая грань между небом и землёй. Мы невольно придержали коней, слишком велика была разница между лесом, по которому ехали, и открывшейся взгляду равнине. Точно мы стояли на стыке двух разных миров.

Перед нами расстилалась Ледяная пустошь – бесконечное мутное зеркало, испещрённое шрамами трещин, под которым, казалось, застыло само время. Холодный, промозглый ветер не просто дул; он скулил, точно раненый зверь, забиваясь за воротник, пробираясь под плащ и высасывая последние крохи тепла.

Лошади заволновались, нехотя ступая на землю людоедов. Их копыта с трудом выбивали дробь по обледенелой корке. Тяжело шагая, кони тряслись мелкой, не унимающейся дрожью, и дело было не в студёном воздухе, который резал кожу словно бритва. Животное чутьё, куда более острое, чем человеческое, безошибочно распознало витающий в разреженном воздухе запах смерти. Не той, что приходит по ночам за стариками, забирая их души из тёплой постели, той, что таится за камнями и скалами, скаля окровавленные клыки, давясь слюной от запаха живой плоти.

Впереди, словно гнилые зубы исполинского мертвеца, высился Костяной хребет. Не просто горы – каменная могила, нагромождение сланца и льда, лишённое жизни и милосердия. Острые пики, одетые вечным льдом, казались от хмурого солнца тёмно-жёлтыми, добавляя ещё больше сходства с гнилыми клыками. Они вонзались в низкое небо, будто стараясь распороть его брюхо и выпить саму жизнь. Там, в тенистых расщелинах, обитали те, кто давно забыл вкус хлеба, заменив его солёным металлом чужой плоти.

— Храни нас Бьорнмир, - пробормотал Льотур, делая перед собой охранный жест, - разве мы сможем укрыться здесь от людоедов? – Он обводил обречённым взглядом горизонт.

— Тут есть немало расселин, где можно укрыться на ночь, а в горах полно мелких пещер, - Астор и сам выглядел не просто встревоженным, напряжённым, точно перед ударом.

— Всё это только по слухам, - гулко сглотнул слюну Квир, невысокий, коренастый крепыш с лысой, как шар, головой, покрытой татуировками.

— Отсюда кто-нибудь выбирался живым? – Спросил угрюмо Рагнар.

Даже бывалых воинов, неистовых в боях, будто придавило к земле ощущением безысходности и разлитого в самом воздухе ужаса.

— Здесь боги отвернулись от людей, - Льотур с полной безнадёгой в глазах вглядывался в Костяной хребет, - они оставили пустошь тем, кто научился выживать, насыщаясь плотью мертвецов.

Иголочки страха, поднявшись по позвоночнику, побежали по рукам и ногам, проникли в сердце, тело невольно содрогалось от безотчётного страха.

И только Кай выглядел по-прежнему безмятежным и спокойным.

— Да будет вам, - он приложил руку ко лбу, - вон, смотрите, какая-то тень, бьюсь об заклад, там расщелина.

Все вглядывались в указанном направлении. Там и правда, будто брешь в ледяном панцире, тянулась тёмная полоса.

— Мы спрячемся сами, а лошади? – Я вдруг осознала, что наши скакуны – лёгкая добыча для людоедов.

— Не бойся, - попытался успокоить меня Кай, - о них мы тоже позаботимся.

Всхрапывая и тряся головами, кони ступили на пустошь, под слоем наста скоро стали попадаться странные бугры. Это были не камни – слишком правильные формы. Конь Рагнара ступил на один из них, и с глухим треском тот развалился, из-под снега выглянул осколок человеческой челюсти. Конь встал как вкопанный, прижал уши, из его горла вырвалось глухо паническое ржание. Рагнар провёл по шее скакуна, стараясь успокоить, но животное лишь попятилось, вскидывая голову и грызя удила, на которых от дыхания мгновенно замерзал иней.