Книга Призрачная невеста, страница 239 – Шелби Махёрин

Я думала, прогремит гром и сверкнет молния или нечто подобное, что ознаменовало бы уход Смерти и восстановление мира, но ничего не произошло.

Были лишь мы.

Мы с сестрой сидели на корточках на островке, а остальные собирались на берегу. Одисса положила голову на плечо брату, крепко обхватила его за пояс, не желая отпускать. Лу и Рид сидели у их ног. Жан-Люк и Брижит пришли в себя. Матильда что-то прошептала Дмитрию, а тот усмехнулся и посмотрел на Михала.

«Михал!»

Наши взгляды встретились, и Михал зашел в воду. Водоворот постепенно успокаивался и наконец затих. Вернулся мягкий прилив. Маленькие волны плескались о скалы. Моя мать пошла вслед за Михалом, но время для воссоединения еще будет: у нас впереди вся жизнь, которая куда ценнее, чем вечность. Казалось, они поняли это и остались ждать на берегу, а я помогла Филиппе подняться. Заключив ее в крепкие объятия, прошептала:

— Я знала, что у тебя все получится.

«Я знала, что ты останешься».

Она задрожала.

— Не нужно было мне тогда тайком уходить из дома, – тихо произнесла Филиппа.

Она пристально посмотрела на море, словно ожидая, что Смерть снова появится и утащит ее под воду. Я обняла сестру еще крепче, обещая, что этого не случится, и медленно – осторожно – она обняла меня в ответ.

— Мне казалось, что я задыхалась в нашей детской. Смотрела, как разворачивалась твоя жизнь, а моя даже не началась. Я не знала, что делать, как выбраться, и Фредерик пообещал, что мы начнем все заново. – Она покачала головой и положила ее мне на плечо. Слезы струились по лицу. – Иногда я спрашиваю себя: как бы все обернулось, доверься я тебе тогда, а не сбеги из дома?

— Как же хорошо, что нам выпал еще один шанс.

— Ты всегда была слишком хороша для этого мира, ma belle.

Резко отстранившись, Филиппа отерла с лица слезы, оправила промокшее платье и выпрямилась, в точности как наша матушка. И когда я подумала, что она снова надела непробиваемую маску, Филиппа сказала:

— Слишком хороша для меня.

Я толкнула ее бедром и улыбнулась.

— Не такая уж я хорошая, кстати. – Я картинно вздернула подбородок. – Я убила невинного, знаешь ли… и возлежала с мужчиной.

Филиппа громко рассмеялась – неожиданно и непринужденно, – и от ее улыбки сердце у меня заплясало. Я уж думала, что никогда больше не увижу ее улыбку. Почти забыла ее. Почти.

— Только в твоих устах убийство и соитие звучит как нечто волшебное, – сказала она.

— А в твоих нет? – Я заморгала, изображая невинность.

Филиппа закатила глаза, и тут нас строго окликнула мать:

— Если вы закончили эти грязные разговоры, может, поприветствуете свою дорогую матушку? Невежливо заставлять меня ждать!

В ее голосе слышалось нетерпение и тревога, но в глазах сияла радость. Она была счастлива, что к ней вернулись обе дочери и наступило новое начало.

Улыбаясь, я взяла сестру за руку, и мы просто пошли вперед.

Мы открыли новую страницу.

Вместе.

— Сдуреть можно, – сказала Лу полчаса спустя в кабинете Михала.

Одобрительно присвистнув, она обошла меня и бросила на письменный стол окровавленный платок. Михал кинул на него многозначительный взгляд, но Лу не обратила никакого внимания.

— Даже не знала, что такое вообще возможно, но ты стоишь передо мной, такая красивая, радостная. И ты снова стала человеком.