Книга Чудовище Невы, страница 40 – Ирина Ширяева

— А у Петровой-то откуда неформенная одежда? – не отставал Митя.

— Попросила тётю передать из дома.

— Так значит, девушка с набережной – это и есть Лиза! – воскликнул Митя.

На громкий возглас оглянулись сразу несколько человек. Но это было уже неважно.

— Вероятно, да, – напряжённо кивнул Стива. – Всё сходится.

Эмоции у друзей били через край. И в то же время по-прежнему непонятно было: радоваться ли тому, что в девушке, которую мистическая волна утащила в Неву, опознали Лизу? Или наоборот?

Ведь та девушка, вероятно, погибла. Но всегда остаётся надежда – хотя бы маленькая! А вдруг всё-таки удалось спастись? Убежала от роковой волны, а мальчишки не заметили. Или чудесным образом выплыла, не поддалась воле кровавого камня Атакан. Недаром ведь Лиза немного русалка.

— Я – перепроверять больницы, – сказал Стива и сжал в кулаки руки в белых бальных перчатках. Митя явственно ощутил, что только из чистого суеверия он не добавил: «и морги». – Искать по описанию одежды. И вообще – искать! Буду обходить все палаты!

— Я с тобой, – сказал Митя.

В первую очередь они поехали, конечно, в Мариинскую больницу.

Комплекс её лечебных корпусов расположился в конце Литейного проспекта, вблизи пересечения его с Невским. Поэтому если Лизе всё-таки посчастливилось уцелеть после жуткого приключения у Литейного моста, то она должна была попасть именно сюда.

Помпезный и основательный фасад – жёлтые стены, два ряда огромных белых колонн ионического ордера – внушал мысли о благорасположении и милосердии судьбы. Как тут не вспомнить, что больница, основанная императрицей Марией Фёдоровной и носящая её имя, уже более трёх веков служит делу милосердия.

Если бы не Стивино удостоверение, их бы, конечно, в столь поздний час внутрь не пустили. Ведь рабочий день администрации и персонала давно закончился. Как и время посещений.

А тем более не разрешили бы обходить палаты в поисках предположительно оказавшейся здесь девушки.

Увидев удостоверение Службы НН, охранник не стал задавать лишних вопросов и с готовностью объяснил, как пройти в отделение хирургии. А дежурный врач, хоть и извинился, что очень занят – в отделении аврал, – даже дал сопровождающего.

Казалось бы, поиски облегчало то, что предстояло проверить только женские палаты. Но вышло не совсем так.

Как им объяснили, все палаты сейчас были переполнены ранеными – теми, кто пострадал позавчера в крушении пассажирского теплохода у Литейного моста. Поэтому множество кроватей стояли в коридоре. Причём вперемешку – мужчины, женщины.

Ребятам пришлось пробираться по этому коридору скорби, внимательно вглядываясь в измученные лица и спотыкаясь о тапочки и торчащие из-под кроватей «утки».

После сияющего лучезарного пространства Смольного друзья как будто провалились в наполненную страданиями преисподнюю. Контраст вышел оглушительным.

Вместо белых бальных платьев смолянок – белые бинты с кровавыми кляксами; вместо милых девичьих улыбок – перекошенные страданием лица; вместо лёгкой музыки – стоны и причитания; вместо аромата французских духов – тошнотворный запах антисептиков и воспалённой плоти.

Внезапным отголоском и вкраплением бала в дурно пахнущую и пронизанную тоской атмосферу стала сопровождавшая парней девушка-врач. Стива с Митей аж глазам не поверили, когда перед ними в белом халате предстала невероятная красотка с кукольным личиком. Такой самое место на обложке какого-нибудь глянцевого журнала. Но никак не здесь – среди некрасиво одетых людей в окровавленных бинтах, обшарпанных стен и застиранных простыней.