Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 87 – Селина Катрин

Моя крёстная тётя Лена сидела на кухне с заплаканным лицом. На плите пыхтела кастрюля, под вытяжкой клубился пар, а крёстная сидела на стуле и смотрела в стену невидящим взглядом. С половника в руке на её любимое платье стекал свекольный сок и расплывался пятном, но она этого даже не замечала. Я подошла и осторожно тронула крёстную за руку.

Тётя Лена вздрогнула, будто вынырнула из ледяной воды.

— Да, солнышко, обед скоро будет готов, — пробормотала она, торопливо вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Тёть Лен, а почему ты плачешь?

Она вздохнула и ответила буднично, как говорят о погоде:

— Мужа ненавижу.

Мне было лет восемь, и я не очень понимала, о чём она. Как можно ненавидеть дядю Гену?

— А почему? — спросила я. — Он же добрый. Конфеты приносит и не кричит.

Тётя Лена запрокинула голову и засмеялась так пугающе хрипло, что я даже отступила на шаг. При этом у неё вновь из глаз покатились слёзы. До сих пор я ни разу не видела, чтобы смеялись и плакали одновременно.

— Ну да, — кивнула она. — Не пьёт, не бьёт, не изменяет. Хороший муж. Золото, а не муж! — Она снова уставилась в стену. — Все так говорят. И я так говорю. Двадцать пять лет уже говорю.

Половник дрогнул в её руке, и ещё одна капля свекольного сока упала на юбку.

— Знаешь, деточка, — продолжила она, и голос у неё стал совсем чужой, — а я ведь его ненавижу. Каждую ночь. Каждый раз, когда он… — Она осеклась, покосилась на меня и махнула рукой. — Неважно. Маленькая ты ещё. Просто запомни одну вещь, ладно? Запомни накрепко.

Она внезапно наклонилась ко мне и схватила обеими руками за рукава. Я опасливо взглянула на половник, с которого капнуло и на мою кофту, но тётя Лена с неожиданной силой потрясла меня, добиваясь, чтобы я посмотрела на неё.

— У тебя всегда должны быть свои деньги. Чтобы ни случилось, научись зарабатывать, хоть копейку, но своим трудом. Я выскочила замуж, родила, потом второго, декрет, ничему толком научиться не успела, только борщ варила, меняла подгузники и полы мыла. Хотела пойти преподавать информатику, да муж отговорил: в те времена проезд дороже стоил, чем мне платили… Я, дура, согласилась, что дома сидеть экономнее. Теперь уже неважно. Мне сорок пять, дети выросли и упорхнули, информатика устарела, а я осталась и ничего не умею. Да и не возьмут никуда того, кому скоро на пенсию. — Она криво усмехнулась. — Вот и ложусь каждую ночь под опостылевшего мужика с пузом, который унижает при каждом удобном случае, а податься некуда. Квартиры нынче дорогие, коммуналка стоит немерено, на еду бы хватало… Знаешь, как это называется, когда женщина спит с тем, кого терпеть не может, за крышу над головой и тарелку супа?

Если честно, никогда я ещё не видела всегда внимательную и красивую тётю Лену такой: лихорадочный блеск в глазах, капли пота на висках и перепачканная одежда. Я помотала головой, не понимая, о чём меня спрашивают.

— Вот то-то и оно. Только справку об этом не выдают и зарплату не платят. — Она неожиданно сплюнула на пол, словно чернорабочий, что меня и вовсе шокировало. — Ненавижу его. А себя ещё больше. За то, что терплю. За то, что всю жизнь протерпела…

Кастрюля на плите яростно зашипела, выплёскивая кипяток, и тётя Лена встрепенулась, бросилась к плите. На этом сон оборвался.