Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 45 – Селина Катрин

— Юля, объясните, пожалуйста, что случилось и кому вы должны денег. Я всё улажу. — Левое Крыло бросил взгляд на свою катану, явно намекая на то, как он умеет решать проблемы.

Агр-р-р! Как же объяснить-то?

Мужчина терпеливо ждал, смотря на неподвижный лепесток сакуры, а я принялась наматывать круги по его аскетичному кабинету. Мне нужно объяснить, что я нашла чью-то сокровищницу, и выяснить, какие у них тут правила на этот счёт.

Ах, если бы я только могла изобразить нужный иероглиф! Каллиграфическая кисть, даже самая тонкая, была для меня слишком тяжёлой, я уже проверяла. При всём желании я могла лишь толкнуть её, чтобы она покатилась вбок, и на этом всё. Была у меня мысль попросить надёргать перьев из какой-нибудь курицы и попробовать писать пером, как это делали в стародавние времена, но эта идея практически сразу же разбилась о скалы реальности. Я понятия не имею, какие перья подходят для письма, а какие — нет, как их затачивать, чтобы держались чернила. Ну а если добавить то, что моторика в теле юрэй у меня оставляет желать лучшего, то хорошо, если я пером вообще черту провести смогу.

Ещё я видела у Мидзухо-сана деревянные дощечки, покрытые воском. Правое Крыло писал на них заметки, а потом стирал тупой стороной той же палочки, которая называлась стилем. Но и она была слишком тяжёлой для меня, да и чтобы процарапать воск, требовалось усилие. Пусть и небольшое, но моё тело юрэй не было на него способно. Напряжение, сопоставимое с дуновением, — вот и всё, что я могла себе позволить.

Нет, надо придумать что-то ещё, найти способ изобразить нужный иероглиф…

В какой-то момент, пока я лихорадочно соображала, что же делать, взгляд упал через приоткрытые двери на балкон. Я обратила внимание, что архитектор дворца Аккрийских вообще любил балконы и они имелись буквально в каждой комнате. Через узкую щель я увидела, как ветка дерева, густо украшенная цветами, тянется в сторону балкона. Цветы были крупными, нежно лиловыми и уже отцветали. Один из лепестков прямо на моих глазах оторвался от соцветия и, подхваченный ветерком, принялся плавно опускаться.

И тут меня осенило!

Ну конечно же! Я умею двигать лепесток по свитку, а значит, могу и сложить из лепестков нужные мне иероглифы. Как я сразу-то не подумала об этом⁈ Я метнулась к опавшему лепестку, подхватила его двумя руками и, проявляя недюжинную сосредоточенность, положила на стол рядом со свитком. Икари-сан вначале не понял, что происходит.

— Госпожа Юля, это вы или ветер принёс? — растерянно пробормотал он.

Но не прошло и пяти минут, как я, обливаясь потом, принесла на его стол один за другим еще семь лепестков. Отлично, теперь сложим из них знак. Ох, ещё пары лепестков не хватает…

С горем пополам я выложила иероглиф «найти» и переставила самый старый, уже засохший лепесток на знак, который у нас обозначал вопросительную интонацию.

— Я. Много. Денег. Найти, — задумчиво прочитал Левое Крыло и почесал затылок. Затем бросил взгляд на свиток и наконец-то сообразил.

— О, вы спрашиваете, какие у нас порядки и что делать, если, к примеру, найдёте много денег?

«Да».

— Ну, обычно оброненные риены и сэру приносят во дворец. Среди стражей есть тануки[3], их чуткие носы возьмут любой след. Потерянное в большинстве случаев возвращается к хозяину. Если владелец так и не найдётся — монеты оседают в дворцовом хранилище, — принялся рассказывать Икари-сан. — Не думайте, что это корысть принцев Аккрийских. Напротив, подобный порядок установлен в первую очередь ради самого нашедшего. Вот представьте: кто-то поднял с пыльной дороги шпильку с крупным изумрудом. А оказалось, что украшение принадлежит знатной барышне, которая и не заметила, как оно выпало из причёски, и решила, что его похитили. Встреть она нашедшего на ярмарке — и может прилюдно указать на него как на вора. Украшение любимое, носила годами, найдутся свидетели… По законам Огненного Архипелага такому «счастливчику» грозит лишение руки. Согласитесь, госпожа Юля, что сдать находку во дворец куда разумнее, чем хранить её у себя.