Книга Тайна антикварной лавки, страница 18 – Ирис Харди

Лавочник уже открыл было рот, чтобы гаркнуть что-то явно недружелюбное и указать подозрительной бродяжке на дверь, но Элис не стала ждать приветствий.

Она действовала на автомате. Шагнув вперед, девушка подняла руку и со всей дури хлестнула по натянутой коже бубна.

Густой, низкий звук, похожий на раскат подземного грома, прокатился по тесной лавке. В то же мгновение воздух над брусчаткой и досками пола пошел маслянистыми, дрожащими волнами. Рябь пространственного искажения накрыла лавочника на полуслове. Его широкая физиономия застыла в свирепой гримасе, а поднятая для бранного жеста рука так и осталась висеть в воздухе. Помощница замерла у рулона синего сукна с протянутыми ножницами, превратившись в восковую фигуру.

Элис выдохнула. Пространство погрузилось в абсолютную тишину.

«Так, времени мало. Волны работают от силы минуту, — напомнила себе Элис, судорожно оглядываясь».

Она метнулась к вешалкам с готовым платьем. Первое — слишком узкое в плечах, второе — из грубой мешковины. Наконец, её взгляд зацепился за добротное платье из плотной, тёмно-изумрудной шерсти с аккуратной льняной оторочкой по вороту, и широкими рукавами. Рядом висел глубокий темно-серый плащ из валяного сукна, подбитый мягким мехом по краю капюшона.

Сбрасывать с себя вонючее, прогорелое рубище прямо перед застывшим лавочником было некогда, да и негигиенично, поэтому Элис просто сорвала понравившийся наряд с деревянных плечиков, подхватила плащ и накинула его сверху. Плащ полностью укутал её фигуру, скрывая грязь и гарь под пёстрой тканью. Не забыв прижать к боку бубен и перехватить у пояса тяжелый кошель со священническим золотом, Элис в последнюю секунду сцапала с полки длинный кожаный пояс с серебряной пряжкой и бросилась к выходу.

Едва ее нога перешагнула порог, тишина за спиной лопнула. Звякнули ножницы о пол, лавочник громко договорил свою ругань и растерянно закрутил головой, не понимая, куда делась подозрительная девка, и отчего на вешалке гуляет сквозняк.

Но Элис была уже далеко.

Улицы погружались в вечерние сумерки. Город дышал сыростью, дымом из печных труб и запахом жарящейся рыбы. Пережитые волнения, беготня от стражников и швыряние бубном нагнали на Элис такой зверский, по-настоящему первобытный аппетит, что желудок сводило судорогой.

Она вернулась к той самой таверне, где не так давно должна была плясать для средневековых пьянчуг. Опасения, что её узнают, быстро рассеялись: у входа толпился другой народ, а внутри, судя по гулу, сменился состав посетителей. К тому же, в тёмном плаще с глубоким капюшоном, скрывавшим вымазанное лицо, она выглядела совсем иначе — строгой, загадочной путешественницей.

Зайдя внутрь, Элис проигнорировала забитые общими лавками столы в центре и решительно шагнула в глубину зала. Она выбрала небольшой дубовый столик в уютном уголке прямо возле пышущего жаром открытого очага. Сухое полено трещало в огне, окатывая её озябшее тело приятными волнами тепла.

Едва она опустила на лавку свои артефакты и уселась сама, к столику буквально подлетела пышная женщина среднего возраста в накрахмаленном чепце и чистом переднике, от которой вкусно пахло печеным хлебом и корицей. Судя по всему, это была хозяйка заведения.

— Что столь благородная дама хотела бы отведать в лучшей таверне нашего города? — с елейной улыбкой и глубоким реверансом пропела трактирщица, окинув беглым, но пытливым взглядом дорогое сукно плаща Элис.