Книга Танцы в тумане, страница 94 – Мария Лунёва

— Не знаю, но смотри, в соседнем доме в огороде у сарая тоже рубят.

Я перевела взгляд и уставилась на соседский сарай. Да, там тоже активно кололи чурки на дрова. Обежав взглядом деревню, поняла, что практически в каждом втором дворе кипит работа.

— Я ощущаю их, как тени, но они словно заперты в телах.

— Значит, всё-таки фанатики, – тихонько проговорила я, – у них есть традиция привязывать души к телам ещё в первые минуты рождения.

Вьюго кивнул. Я не знала наверняка, но представляла, что творится в его голове. Ведь и его ждала такая же участь. Стать истлевшим умертвием с живой душой.

— Смотри, поволокли куда-то дрова, – мужчина указал пальцем в сторону.

Повернув голову, действительно рассмотрела, как неестественно двигающиеся фигуры людей на тачках, а кто и в руках, несут дрова. Заинтригованная, я сместила взгляд и вдруг вздрогнула. Чужое воспоминание, как вспышка озарила голову. Я явственно видела в тенях скрывающийся большой алтарь и женщину, замершую возле него.

Тяжело дыша, вглядывалась в происходящее, понимая, что сейчас будет. Старая жрица проделывала такое и не раз. Жрица, чья память досталась мне вместе с телом. Я старалась никогда не тревожить её, но сейчас она вопила, навязчиво подкидывая мне картинки.

— Это жертвоприношение, – шепнула я севшим голосом.

— Что? – не понял Вьюго.

— Там алтарь, – я указала на камень, – рядом жрица. Огонь нужен как источник энергии. Они раскладывают дрова по кругу. Это жертвоприношение.

Сжав меня сильнее, Вьюго аккуратно зажал мой рот ладонью. Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась и тут же услышала шаги неподалёку.

Вжимаясь в тело Вьюго, я наблюдала, как вокруг нашей стоянки бродят уродливые иссушенные мертвецы. Истлевшая одежда висела на них лохмотьями. В их движениях чувствовалось что-то неестественное. Какая-то излишняя плавность: так, скорее всего, поворачивать голову и протягивать руки будут бестелесные тени.

Но даже не это леденило мою душу.

Их глаза. В пустых глазницах горело неистовое голубое пламя. Оно освещало черты лица неупокоенных, делая их более устрашающими.

Хотя куда уж больше. У меня мороз по коже от таких гостей: сердце так истерично билось в груди, что дышать становилось сложно. Страх душил и оглушал.

Один из неприкаянных мертвяков, забредя на нашу полянку, остановился на её краю. Покрутив головой, он безошибочно уставился на нас.

Я задержала дыхание, не зная, что будет дальше.

Чуть нагнувшись, мертвец поднял костлявые руки, и раздалось тихое: «тшшш». После, сделав пару шагов вперёд, он поднял с земли валяющийся колун и, осмотрев его, снова глянул на нас.

— Нельзя, детки, брать вещи мёртвых, – голос неупокоенного звучал, что шёпот листвы, – это счастья вам не принесёт. Утром быстро уходите, крашеннолицые совсем рядом.

Сглотнув, я кивнула. Вьюго сидел напряжённым истуканом. Казалось, он готов напасть, и только дружелюбие мёртвого этому препятствовало.

— Не жгите костры, – снова раздался шелестящий голос, – вы тут не одни. Ещё один чужак ходит по кругу. Вы поняли?

Я опять интенсивно закивала. Движения получились резковатыми. Вьюго осторожно передвинул руку на мою шею и легонько сжал. Этот жест немного меня успокоил.

Наш нежданный гость покрутился ещё немного неподалёку от густого колючего кустарника, а затем, обойдя группу рядом стоящих деревьев, убрался обратно восвояси.