Книга Узник тумана, страница 128 – Мария Лунёва

— Сделай это со мной, Лассе, – тихо попросила я.

Ответом мне был неразборчивый шёпот, я не знала этого языка, не разбирала слов.

— Лассе, пожалуйста.

Его чуткие ладони уловили дрожь моего тела. Зажмурившись, я качнула бёдрами, требуя сама до конца не понимая чего.

Тихо застонав, он приподнял меня и совершил всего один рывок. Мгновенная боль пронзила тело, Лассе наполнил меня без остатка.

— Я люблю тебя, Сонья, – прошептал он мне на ухо. – Я сделаю тебя счастливой, поверь.

— Я тоже люблю тебя, – тихо ещё раз призналась я в своих чувствах.

Желание быть единым целым с этим мужчиной отзывалось ощущением щемящей пустоты внизу живота. Я сжала его бёдра, впиваясь в кожу ногтями. Его поцелуи словно бабочки коснулись моего плеча…

Приподняв меня, Лассе снова опустил на себя, давая мне возможность получить освобождение. Он увлекал меня к туманным небесам, шепча непонятные слова. Они звучали словно клятва, связывая наши души в единое целое.

Танец нашей любви освещало яркое зарево догорающей землянки.

Лёжа на груди мужа, я наблюдала, как догорает землянка и ближайшие кусты. Огонь стихал, обнажая чёрный искривлённый скелет домика, в котором я жила столько лет.

— Да гори оно всё! – снова прошептала я и хлюпнула носом, он странно щепал.

— Тебе стало легче? – Лассе провёл подушечками пальцев вдоль позвоночника, вызывая мурашки. – Никогда так больше не делай. Ты не представляешь, как я испугался. Не причиняй мне боль, Сонья, я оказался к ней не готов.

Виновато вздохнув, я легонько поцеловала его в плечо.

— Я не знаю, чем думала. Да и думала ли вообще?! Я тоже оказалась совершенно не готова к столь жестокой правде. Но я благодарна тебе мой северянин. Жизнь после смерти отца была однообразной, размеренной и беспросветно серой. А ты явился и всколыхнул этот вязкий омут. Дал надежду, а это так много.

— Хочешь, чтобы я выяснил кто из них твоя мать?

Он опустил ладонь на мою голову и нежно пригладил растрепавшиеся волосы. Зажмурившись от удовольствия, я потёрлась щекой о его кожу. Такая тёплая.

Меня словно знобило, передёрнув плечами, я прижалась к нему теснее.

— Сонья?..

— Я не знаю, Лассе. С одной стороны, я хочу знать, кто та тварь, что извергла меня из себя, с другой стороны – отец умер за эту женщину. Он любил её…

— Ты боишься разочароваться в нём.

Он понял меня, проникся в мои страхи.

— Да, мне неприятно осознавать, что он был столь слеп, что отдал свою душу ядовитой холодной змее.

Я закашлялась. Мой мужчина замер на пару мгновений и потянулся за своими толстыми штанами, валяющимися рядом.

— Не место мы выбрали для разговоров по душам. Нужно быстро возвращаться в храм. Согреть тебя, растереть чем-нибудь. Дать выпить горячий шиповник.

Поднявшись, он прогулялся до ближайших кустов и вернулся с узелком вещей.

— Да я так, платье стяну… – проворчала я.

— Ага. Мало мы всех повеселили?! Мне так уж точно сегодняшний день забыть не дадут. А тут я ещё и тебя принесу в рваных тряпках на голое тело. Нет уж, такого праздника братьям я не устрою.

Муж, казалось, сам с собой разговаривает, обряжая меня в свои сухие вещи как куклу тряпичную.

— Лассе, я редко болею, к тому же здесь было ну очень жарко…

Но кто бы меня слушал. Развернув свой кафтан, он усадил меня на него и принялся кутать. И тут до меня дошло, что вещи-то на моём северянине сухие! И откуда они? Я точно помню, что явился он в одних штанах.