Книга Маяк на улице Рамбла, страница 167 – Льюк Оливерас

Льюис, в свою очередь, уже работал со светотенью, вызывая восхищение у зрителей, в то время как поклонники Пикассо были уверены, что стиль художника из Малаги не знает себе равных.

По истечении положенных пятнадцати минут Алеш Мунтанер объявил поединок завершенным, попросив соперников положить портреты и карандаши на стол. Стараясь быть максимально беспристрастным, торговец поднял оба портрета в воздух, чтобы присутствующие могли их рассмотреть, и, после того как публика их оценила, предложил проголосовать.

К удивлению обоих художников, голоса разделились почти поровну, но слава уроженца Малаги помогла склонить чашу весов в его сторону. Льюис и легендарный Пабло с уважением пожали друг другу руки, и, прежде чем победитель смог договориться о цене за рисунок, он захотел обратиться к юному портретисту:

— Мне было приятно с тобой посоревноваться, парень. У тебя большое будущее, но вот тебе совет: не стоит слишком внимательно слушать торговцев, лучше доверься себе.

Льюис с благодарностью принял совет, исходивший от живой легенды живописи.

— Раз этот рисунок так для тебя важен, выбери тот, который я могу забрать… – сказал художник, к удивлению Льюиса, который был тронут этим жестом до глубины души.

Быстро пробежавшись глазами по своим работам, он выбрал другой набросок киоска, на котором не было ни Агнес, ни Пьера, ни родителей. Он был проще, но, по его мнению, должен был прийтись по вкусу его сопернику. Пикассо с довольным видом забрал рисунок и покинул «Золотого льва» в сопровождении Алеша Мунтанера, с которым согласовывал детали оплаты.

Льюис, все еще не веря в произошедшее, опустился на стул и взглянул на свой портрет работы великого Пикассо. Рисунок явно относился к сюрреалистическому периоду мастера, но что-то в нем настолько зацепило юношу, что он не мог отвести взгляд.

Пока он сидел, погруженный в свои мысли, к нему подошел один из официантов «Льва» и поставил вермут, который Льюис не заказывал.

— За счет заведения, парень. Знай, что все, кто здесь работает, голосовали за твою работу, но тягаться с Пикассо просто бессмысленно, – признался мужчина, и портретист не смог сдержать улыбки.

Льюис сделал большой глоток напитка и продолжил рассматривать штрихи художника из Малаги, ожидая возвращения своего представителя. Он только что потерял одну из своих работ, но выручил за нее неплохую сумму, а также возможность когда-нибудь продать работу Пикассо по заоблачной цене.

И тут художник понял, что знаменитый мастер сделал ему бесценный подарок, выразив тем самым свое восхищение его талантом. Возможно, его собственные работы стоили гораздо больше, чем он думал сам.

Следуя привычке, навязанной смутными временами, Льюис в назначенный час подошел к квартире семьи Понс. Все как всегда: два конверта и роза, с помощью которых он вот уже несколько недель пытался передать вполне ясное послание.

Он постучал в дверь, намереваясь как можно скорее исполнить долг и отправиться в киоск. Юному Росу всегда открывала служанка, поэтому он даже представить не мог, что что-то может измениться. Но вдруг случилось неожиданное.

К его изумлению, в тот день входную дверь открыл сам Исаак Понс, готовый принять послания и цветок. Растерянный Льюис мысленно приготовился к возможному выговору от человека, который был ему как дядя. Ситуация с Амадеу не просто говорила о его желании держать негодяя подальше от своей возлюбленной; он просто не мог допустить, чтобы кто-то воспользоваться Лаурой или ее семьей, которую он в каком-то смысле все еще считал своей собственной.