Книга Поместье Блэкторн, страница 91 – Джей Ти Джессинжер

Она качает головой:

— А Кью? Как насчет него?

— Нет. Мне нравится Кью. Мне они все нравятся.

— Ну, вот и все. Неважно, что думают остальные. Ты составила собственное мнение, основываясь на собственном опыте. И такой подход должен быть ко всему в жизни.

Какое-то время она обдумывает это в глубокомысленной тишине, а потом говорит:

— Мне кажется, у Чудо-женщины фальшивые сиськи.

Я бы рассмеялась, если бы не готова была снова заплакать.

— Ну, сейчас Хеллоуин. Может, это часть костюма. Пойдем, возьмем мороженого.

Держась за руки, мы идем через парковку по направлению к городской площади. Когда мы добираемся до кафетерия, у нее уже закрываются глаза и еле волочатся ноги.

Мы берем себе по рожку и едим мороженое по пути обратно к школе. Луна уже успела окончательно подняться из-за горного хребта и освещает нам путь, осеняя нас ореолом призрачного бледного сияния. Мы садимся на скамейку перед парковкой. Беа кладет голову мне на плечо и закрывает глаза.

— Кью будет с минуты на минуту, родная, – шепчу я, глядя на дорогу. Я обнимаю ее за плечо и поглаживаю по руке, думая о Ронане и одновременно борясь с этими мыслями.

К тому времени, как «Кадиллак» с Кью останавливается перед нами, Беа уже спит. Он осторожно берет ее на руки и укладывает на заднее сиденье, сложив и подоткнув ей под голову свой плащ в качестве подушки.

Когда мы уезжаем, я замечаю промелькнувшую фигуру Дракулы, который в одиночестве стоит в тени корявого дуба через дорогу и смотрит на нас своими пронизывающими ледяными глазами.

Когда мы возвращаемся, в поместье Блэкторн темно, угрюмо и тихо. Нескладные очертания особняка почти неразличимы на фоне окружающего леса. А внутри висят тяжелые запахи дыма от жженой полыни и наперстянки.

Эзме и Давина удалились в свои комнаты, оставив в огромной гостиной лишь восковые свечи, горящие в нишах и отбрасывающие тени, движение которых будто бы не зависит от их источника.

Кью несет Беа наверх, в ее спальню, и я на цыпочках иду за ними. Как только он укладывает ее на кровать и оставляет нас, я сразу же мочу в ванной полотенце и стираю с ее лица зеленую краску. Снимаю обувь, натягиваю на ее маленькое тельце одеяло и подтыкаю, когда она переворачивается на бок, что-то бормоча во сне.

Луна, вторая или третья, прыгает к ней на кровать и сворачивается пушистым белым комочком у ее ног, устремив свой строгий взгляд на дверь спальни.

Валясь с ног, я иду в свою комнату, раздеваюсь и становлюсь под душ, где на меня хлещет горячая вода, которая, как я надеюсь, сумеет смыть все следы Ронана в моем сознании.

Но без шансов. Когда я вытираюсь, надеваю пижаму и залезаю в постель, у меня такое чувство, будто мое сердце гложет целая орда голодных крыс.

Вот почему я никогда больше не хотела приближаться к этому мужчине. Из-за этой нездоровой, изматывающей боли в самом центре груди. Но встреча с Ронаном и его брюнеткой не просто ранила меня.

Она доказала, что, как бы я ни убеждала себя, будто он для меня ничего не значит, он вырезал свое имя в моем сердце так, как никто никогда больше не сможет.

Нравится мне это или нет, я принадлежу ему.

Я поджимаю колени к груди, закрываюсь одеялом с головой и погружаюсь в сон, когда голос Беа резко возвращает меня к действительности: