Книга Поместье Блэкторн, страница 9 – Джей Ти Джессинжер

— Воронов? – задумчиво повторяет Давина. – Как странно.

— Да. Очень. Я слышала, они чуть не выклевали у старика глаза прямо из черепа.

— Обычно они не агрессивны по отношению к людям. Может, защищали гнездо.

Эзме смотрит на меня с непроницаемым выражением:

— Или они распознают зло, когда видят его.

Кью останавливается у порога. Мы с Беа идем к двери вслед за тетями, которые плывут, взявшись под руку, а их длинные волосы струятся по спинам, как свежая кровь.

Через восемь минут мы стоим в нещадно бежевом кабинете «Похоронного бюро Андерсона», слушая пожилого мужчину в плохо сидящем костюме, который бормочет соболезнования, ломает руки и дрожит, едва не падая в обморок к нашим ногам.

Женщины Блэкторн обладают экстраординарной способностью вселять в людей ужас.

— Сюда, сюда, – лопочет он, показывая на коридор. – Лоринда в нашем лучшем зале, конечно же.

Мы заходим в огромное помещение с отвратительными лохматыми алыми коврами и обоями с вульгарными красно-черными цветами, которые могут вызвать припадок, если смотреть на них слишком долго. Четыре окна задрапированы тяжелыми бордовыми гардинами, блокирующими каждый лучик света. Тугие кожаные кресла выстроились вдоль стен, и полдюжины рядов обитых тканью стульев стоят перед блестящим черным гробом, убранным огромными букетами красных тигровых лилий, которые наполняют приторным ароматом спертый, неподвижный воздух.

Давина в ужасе осматривается:

— Господи Боже. Сразу вспомнила, что нужно просить о кремации.

Мистер Андерсон ахает, пятится из комнаты и исчезает.

Эзме уверенным шагом идет к окну и раздвигает бархатные гардины. Солнечный свет наполняет комнату. Она поворачивается к нам и фыркает:

— Лучший зал, как же! Кто обставлял это место? Дракула?

— Я бы предположила, что маркиз де Сад, – говорит Давина. – Я начинаю подозревать, что Андерсон дальтоник.

— Это помещение было бы омерзительно и в черно-белой гамме.

Давина вздыхает:

— Ну, по крайней мере, людям будет что пообсуждать.

— Помимо прочего, ты хочешь сказать. Надеюсь, завтра на похороны они не пришлют эти жуткие лилии. От этой вони у меня уже голова болит. – Эзме отправляется к остальным окнам, бормоча что-то про человеческую глупость.

Полагаю, мистер Андерсон сегодня переживает один из худших дней в своей жизни.

Когда Беа сжимает мою руку, я опускаю на нее глаза:

— Все в порядке?

Она опасливо смотрит на открытый гроб и прижимается ко мне. Раньше она никогда не видела настоящего мертвеца. Я обнимаю ее за плечо и целую в макушку.

Давина протягивает руку и проводит пальцем в перчатке по щеке Беа.

— В смерти нет ничего страшного, моя милая девочка. Природа восстанавливает все, что создает. Мы не прекращаем существовать, когда умираем, а просто трансформируемся во что-то лучшее.

Беа смотрит на нее с сомнением:

— Мама говорит, что загробной жизни нет.

Давина улыбается:

— Твоя мама очень умная, но она не знает всего. А теперь пойдем, познакомишься со своей прабабушкой.

Она берет Беа за руку. Я иду с одной стороны, Давина – с другой, и мы подводим Беа к гробу. Когда мы встаем у самого края и смотрим на лежащее внутри тело, я не могу сдержать улыбку.

Даже после смерти Лоринда по-прежнему свирепа.

Она выглядит по-звериному – как существо, вышедшее прямиком из леса, с зажатой в зубах добычей. Ее длинные седые волосы распущены, сильные челюсти сжаты, а закрытые глаза как будто готовы в любой момент распахнуться и оглядеться в комнате с той животной зоркостью, которая обычно вводила людей в ступор.